И когда только онъ увидѣлъ, какъ хвалили его сестру, его добрую, милую Флореису, какъ всѣ восхищалось ею, и когда онъ услышалъ ея нѣжный голосъ, онъ не выдержалъ и, закрывъ лицо ручонками, тихо разрыдался.
-- Она пѣла для меня!-- отвѣтилъ онъ, когда гости обступили его и стали участливо разспрашивать, что съ нимъ.
Всѣ полюбили Флоренсу,-- да какъ было и не полюбить ее! Всѣ удивлялось вслухъ скромности, уму и голосу маленькой красавицы, и Павелъ слушалъ все это съ горящими щеками, съ сверкающими глазами, и голова его кружилась отъ счастья.
Наконецъ настало время уѣзжать. Павелъ подошелъ къ доктору Блимберу и протянулъ ему руку.
-- Прощайте, докторъ Блимберъ! Я очень, очень вамъ за все благодаренъ. Прикажите, пожалуйста, беречь Діогена.
Діогенъ была лохматая цѣпная собака, съ которой Павелъ сдружился за послѣднее время. Затѣмъ онъ простился съ остальными и пошелъ къ двери.
-- Домби уѣзжаетъ! Домби уѣзжаетъ!-- повторяли товарищи, и всѣ кинулись его провожать. Каждый хотѣлъ проститься съ нимъ и пожать на прощанье его маленькую ручку. Слуги всѣ выбѣжали также проводить маленькаго Домби, и даже подслѣповатый парень растрогался до слезъ, когда укладывалъ въ карету его книжки и вещи.
-- Прощай, Домби! Не забывай меня, Домби!-- наперерывъ кричали товарищи.
И Павелъ, котораго Флоренса укутывала въ платокъ на крыльцѣ, радостно шепталъ ей:
-- Слышишь ли ты, милая Флой? Рада ли ты?-- и глаза его блестѣли.