-- Что, сударыня?
-- Ваше ремесло.
-- Ничего, сударыня, славное ремесло. Только вотъ иной разъ зола входитъ сюда,-- онъ указалъ на грудь,-- и отъ этого голосъ дѣлается сиплымъ. Я, вотъ видите, хриплю, сударыня, но это отъ золы, не отчего другого.
Между тѣмъ мистрисъ Чикъ подробно разспрашивала молодую женщину о ея житьѣ-бытьѣ. Кончивши свои разспросы, она позвала ея мужа и повела ихъ обоихъ въ комнату мистера Домбя.
Послѣ смерти жены мистеръ Домби оставался почти безвыходно въ своей комнатѣ; цѣлые дни онъ проводилъ сидя неподвижно въ креслахъ, въ глубокой задумчивости. У него на сердцѣ лежала большая тяжесть, но горевалъ онъ больше о лишеніяхъ своего сына, чѣмъ о своей потерѣ. Какая опасность, какія огорченія ожидаютъ Павла! Жизнь только-что начинается, и вотъ нужно пріискивать чужую, постороннюю женщину, которая должна будетъ замѣнить ему мать, къ ней будетъ его первая улыбка, его первыя слова,-- какое униженіе для "Домби и Сына"! И, когда къ нему проводили женщинъ, хотѣвшихъ поступить въ кормилицы, онъ находилъ въ нихъ множество недостатковъ и съ скрытымъ удовольствіемъ отказывалъ имъ. Но рано или поздно, а нужно было согласиться.
Полли какъ нельзя лучше подходила въ кормилицы маленькому Павлу; надо было рѣшаться взять ее.
Онъ оглядѣлъ съ головы до ногъ стоявшую передъ нимъ неуклюжую Полли к ея мужа и, поморщившись, сказалъ:
-- Я понимаю, что вы бѣдны и хотите заработать деньжонокъ черезъ воспитаніе моего сына, я не прочь помочь вамъ. Судя по всему, вы годитесь для моего сына; но, прежде чѣмъ вы войдете въ мой домъ, я долженъ предложить вамъ нѣсколько условій,-- отъ васъ зависитъ принять ихъ или не принять. Какъ васъ зовутъ?
-- Тудль,-- отвѣчала молодая женщина.
Мистеръ Домби поморщился: ему не понравилось это имя.