-- Бѣдный, бѣдный Соломонъ, бѣдный старикъ!-- шепталъ онъ, грустно качая головой.
Когда прошло первое потрясающее впечатлѣніе этой внезапной вѣсти, капитанъ Куттль бросился съ мальчикомъ въ лавку, чтобъ на мѣстѣ изслѣдовать и какъ-нибудь объяснить себѣ это невѣроятное и необъяснимое происшествіе съ дядей Соль. Страшная мысль мелькнула у капитана: "Что если старикъ не выдержалъ своего одиночества и лишилъ себя жизни?!"
Капитанъ Куттль со страхомъ прочитывалъ газеты въ продолженіе цѣлой недѣли, ожидая встрѣтить извѣстія о самоубійцѣ; наконецъ, обыскалъ малѣйшіе уголки въ домѣ и хорошенько пересмотрѣвъ пожитки дяди Соль, онъ увидалъ, что многаго не хватаетъ: не хватаетъ его носильнаго платья, бѣлья, сапоговъ, сапожныхъ щетокъ, бритвеннаго прибора,-- словомъ, самыхъ необходимыхъ вещей, въ то время какъ остальныя, болѣе цѣнныя, вещи были на своемъ мѣстѣ,-- очевидно, пропавшія вещи взялъ не кто иной, какъ самъ дядя Соль,-- значитъ, онъ не лишалъ себя жизни. Тяжесть свалилась съ души капитана.
Наконецъ, послѣ долгаго раздумья и перечитавъ еще нѣсколько разъ письмо Соломона Джильса, капитанъ Куттль счелъ себя обязаннымъ сохранить въ цѣлости магазинъ для Вальтера, и рѣшилъ поселиться въ лавкѣ дяди Соль и заняться его торговлей; но сдѣлать это было нелегко. Мистрисъ Макъ-Стинджеръ, его хозяйка, ни за что не рѣшилась бы отпустить его добровольно,-- она и такъ была въ постоянномъ страхѣ, что жилецъ, который былъ очень милъ ея сердцу, оставитъ ея квартиру. Поэтому главной ея заботой было сторожить его, сколько силъ хватитъ, и не допустить его сбѣжать. Она сама сторожила его по цѣлымъ часамъ у двери и всякаго, кто приходилъ къ нему, встрѣчала съ ненавистью. Она была увѣрена въ томъ, что весь свѣтъ только и думаетъ о томъ, какъ бы похитить у нея капитана. Она пріучила своихъ дѣтей цѣпляться за него и кричать благимъ матомъ, если капитанъ начиналъ собираться выйти изъ дому, и по суткамъ прятала его клеенчатую шляпу. Легко понять, что при такихъ обстоятельствахъ капитану Куттлю нечего было и думать заявить хозяйкѣ, что онъ хочетъ переѣхать. Приходилось обдумать получше, какъ скрыться изъ дому и перевезти пожитки такъ, чтобы мистрисъ Макъ-Стинджеръ ни о чемъ не догадалась. Мысль о преступномъ побѣгѣ такъ взволновала капитана, что онъ весь день дрожалъ какъ въ лихорадкѣ, особенно, когда слышались ему шаги мистрисъ Макъ-Стинджеръ и шорохъ ея платья. Какъ нарочно, въ этотъ день мистрисъ Макъ-Стинджеръ была необыкновенно ласкова, смирна, ухаживала за капитаномъ и угощала его нзо всѣхъ силъ. Это ласковое обращеніе терзало капитана, угрызенія совѣсти не давали ему покоя; наконецъ онъ предложилъ ей деньги за квартиру за цѣлую треть впередъ и далъ дѣтямъ мелочи. Послѣ этого онъ нѣсколько успокоился, хотя все-таки на душѣ у него было очень неладно.
Наконецъ наступила ночь. Во мракѣ ночной тишины капитанъ уложилъ и заперъ разныя свои вещи потяжелѣе въ шкапъ, рѣшившись оставить ихъ навсегда. Изъ мелкихъ вещей онъ сдѣлалъ узелъ и положилъ его подлѣ себя, совсѣмъ готовый къ побѣгу. Ровно въ полночь, когда все кругомъ было погружено въ глубокій сонъ и мистрисъ Макъ-Стинджеръ сладко почивала съ своими птенцами, капитанъ, прокрадываясь въ темнотѣ на цыпочкахъ, отворилъ дверь и... пустился бѣжать во весь опоръ. Вбѣжавши опрометью въ лавку Соломона Джильса, онъ тотчасъ же заперъ двери желѣзными засовами и долго еще вздрагивалъ и озирался: ему чудилось, что мистрисъ Макъ-Стинджеръ пустилась за нимъ въ погоню,
На другой день онъ высвѣтлилъ и вычистилъ каждую вещицу въ лавкѣ, потомъ, къ великому изумленію прохожихъ, онъ разставилъ на окнахъ самыя разнообразныя вещи и снабдилъ каждую билетикомъ, на которомъ обозначена была цѣна. Онъ ничего не понималъ ни во всѣхъ этихъ вещахъ ни вообще въ торговомъ дѣлѣ, но разъ, заступивъ мѣсто хозяина, онъ старался показать изъ себя настоящаго торговца.
А Флоренса ничего не знала о случившемся. Въ первые дни, когда исчезъ дядя Соль, капитанъ пошелъ было къ ней, чтобы извѣстить ее объ этомъ таинственномъ исчезновеніи, но не засталъ уже ея дома. Позднѣе же, когда онъ разузналъ хорошенько о томъ, куда дѣвался дядя Вальтера, онъ не рѣшился пронести ей это новое горе и не пошелъ къ ней, хотя и зналъ, что она уже вернулась изъ своей поѣздки.
Въ это время въ домѣ мистера Домби творились странныя вещи.
Когда Флоренса вернулась домой отъ знакомыхъ, у которыхъ она гостила, она съ удивленіемъ увидѣла, что домъ отдѣлываютъ заново. Вокругъ всего дома, до самой крыши, возвышались лѣса; камни, кирпичи, глина, известь, груды бревенъ и досокъ загромоздили половину улицы вдоль и поперекъ. Со всѣхъ сторонъ къ стѣнамъ были приставлены лѣстницы, и работники карабкались по нимъ, суетились и бѣгали взапуски по настланнымъ доскамъ. Однимъ словомъ, стройка была въ самомъ разгарѣ.
Въ дверяхъ Флоренсу встрѣтилъ слуга Таулисонъ.