Въ лачугѣ не было ни одной свѣчи, и только догоравшее полѣно въ очагѣ проливало тусклый свѣтъ по комнатѣ. Кучи лохмотьевъ, кучи костей, убогая постель, два-три поломанныхъ табурета, двѣ три хромыя скамейки, черныя стѣны, черный потолокъ,-- вотъ что освѣщалъ тусклый огонь.
Съежившись передъ огнемъ, старуха сидѣла молча, протянувъ грязныя ноги на грязный половикъ и устремивъ тусклые глаза на огонь.
Если бъ Флоренса какимъ-нибудь случаемъ очутилась въ этой берлогѣ и взглянула на старуху, она мигомъ узнала бы въ ней добрую бабушку Броунъ, которая когда-то въ дѣтствѣ завела и ограбила ее.
Вдругъ дождевыя капли съ силой посыпались изъ трубы на горячіе уголья, и старуха была пробуждена изъ своей полудремоты громкимъ шипѣніемъ воды. Она подняла голову и начала прислушиваться. Чья-то рука отворила дверь, и въ комнатѣ послышались шаги.
-- Кто тамъ?-- спросила старуха, оборачиваясь.
-- Гостья съ вѣстями для васъ.
-- Съ вѣстями? Откуда?
-- Изъ чужихъ краевъ.
-- Изъ-за моря?-- завопила старуха, вставая съ мѣста.
-- Да, изъ-за моря.