Мистеръ Домби сидѣлъ, горделиво выпрямившись въ креслахъ. Онъ высоко держалъ голову, и на губахъ у него скользила самодовольная усмѣшка, которая рѣдко появлялась на его суровомъ лицѣ.
-- Съ этихъ поръ, мистрисъ {Мистрисъ -- госпожа.} Домби, торговый домъ нашъ не только по имени, но и на дѣлѣ будетъ "Домби и Сынъ",-- сказалъ онъ съ довольной улыбкой, и, бросивъ взглядъ на плетеную корзинку у камина, онъ вдругъ пришелъ въ такое умиленіе, что рѣшился, противъ обыкновенія, прибавить нѣжное словечко къ имени жены.-- Не правда ли, мистрисъ, моя... моя милая?..
Слабый румянецъ пробѣжалъ по лицу больной женщины, глаза ея съ изумленіемъ поднялись на мужа: въ первый разъ въ жизни она слышала отъ него ласку.
-- Мы назовемъ его Павломъ, моя... милая... мистрисъ Домби. Не правда ли?
Больная въ знакъ согласія пошевелила губами и снова закрыла глаза. Она была очень слаба.
-- Это имя его отца и дѣда,-- продолжалъ мистеръ Домби.-- О, если бъ дѣдъ дожилъ до этого дня!
Тутъ онъ немного пріостановился и потомъ снова съ большимъ еще самодовольствомъ повторилъ:
-- "До-м-би и Сынъ!"
Дѣло въ томъ, что вотъ уже двадцать лѣтъ, какъ мистеръ Домби былъ единственнымъ хозяиномъ большого торговаго дома, который назывался "Домби и Сынъ". Дѣло это перешло ему отъ отца; до смерти отца ихъ было двое въ этомъ дѣлѣ -- отецъ и сынъ; но отецъ умеръ, и мистеръ Домби остался одинъ; десять лѣтъ тому назадъ онъ женился и съ тѣхъ поръ не переставалъ мечтать о сынѣ,-- мечтать о помощникѣ, о наслѣдникѣ, для кого онъ будетъ работать, кому со временемъ передастъ свое дѣло.
Жены своей онъ не любилъ, да и не въ его характерѣ было любить и расточать нѣжности; онъ рѣшилъ, что всякая женщина должна счесть за честь бракъ съ такой важной, какъ онъ, особой. Давъ ей свое имя и введя въ свой домъ, мистеръ Домби рѣшилъ, что навѣкъ осчастливилъ бѣдную мистрисъ Домби и больше не обращалъ на нее вниманія. У нея былъ прекрасный домъ, лошади, богатые наряды; за столомъ она занимала первое мѣсто и вела себя, какъ прилично знатной дамѣ,-- стало-быть, мистрисъ Домби совершенно счастлива,-- чего жъ ей еще нужно? Такъ по крайней мѣрѣ думалъ мистеръ Домби.