Условія будутъ слѣдующія: изъ заработанныхъ тобой денегъ ты будешь платить за свое пропитаніе. За квартиру о которой я уже позаботился, а также и за стирку бѣлья буду платить я. Объ одеждѣ я тоже позабочусь. Итакъ, Давидъ, рѣшено, что ты поѣдешь съ м-ръ Квиньономъ въ Лондонъ, чтобы начать самостоятельную жизнь.
-- Однимъ словомъ, объ тебѣ позаботились,-- замѣтила его сестра, и теперь надо только надѣяться, что ты будешь добросовѣстно выполнять свои обязанности.
Я прекрасно понялъ, конечно, что все дѣло сводилось къ тому, что-бы избавиться отъ меня, сбыть меня съ рукъ, но не могу теперь припомнить, обрадовало ли меня тогда, или опечалило это новое предложеніе. Впрочемъ, мнѣ даже некогда было много задумываться надъ этимъ вопросомъ, такъ какъ на другое же утро мнѣ предстояло уѣхать съ м-ръ Квиньономъ.
Рано утромъ слѣдующаго дня, одѣтый въ черную жакетку и пару жесткихъ панталонъ съ поношенной, обшитой траурнымъ крепомъ шляпой на головѣ и съ маленькимъ чемоданчикомъ въ рукахъ я отправился съ м-ромъ Квиньономъ въ Лондонъ.
И вотъ, будучи всего только десяти лѣтъ отъ роду, надѣленный хорошими способностями, наблюдательностью, любознательностью, жаждущій знаній, я былъ обреченъ влачить жизнь батрака въ складѣ Мурдстонъ и Гринби въ Лондонѣ, и ни одной-то души не нашлось, кто заступился бы за одинокаго сироту...
Торговый домъ Мурдстонъ и Гринби помѣщался въ старомъ, полуразвалившемся домѣ у самой рѣки, гдѣ имѣлась пристань для причаливанія лодокъ. Во время прилива пристань эту заливало водой, а во время убыли она покрывалась тиной. Домъ весь кишѣлъ крысами. Почернѣвшія отъ пыли и копоти комнаты, гнилые полы и лѣстницы, грязь, сырость, смрадъ во всемъ домѣ -- все это такъ мнѣ памятно до сихъ поръ, какъ будто снова передъ моими глазами.
Складъ Мурдстона и Гринби преимущественно занимался нагрузкой вина и спирта на почтовые корабли, совершавшіе рейсы изъ Англіи въ западную и восточную Индію.
Въ кладовыхъ склада скоплялось большое количество порожнихъ бутылокъ, и служащіе въ складѣ рабочіе, какъ взрослые, такъ и мальчики, должны были тщательно осматривать бутылки на свѣтъ, откладывать въ сторону побитыя или попорченныя, а цѣльныя выполаскивать и промывать; затѣмъ, покончивъ съ промывкой бутылокъ, наклеивать этикеты на наполненныя бутылки, закупоривать ихъ пробками, запечатывать и, наконецъ, упаковывать. Я былъ одинъ изъ числа трехъ мальчиковъ, которые должны были помогать рабочимъ въ этой работѣ.
Мѣсю, гдѣ мнѣ пришлось работать, находилось въ углу кладовой, и м-ръ Квиньонъ могъ черезъ окошечко, выходившее сюда изъ его конторы, всегда наблюдать за мной. Здѣсь старшій изъ мальчиковъ, по имени Майкъ Уокеръ, сынъ лодочника, носившій разорванный передникъ и бумажную шапочку на головѣ, долженъ былъ указать мнѣ, какъ и за что именно я долженъ былъ приняться. Этотъ Майкъ представилъ мнѣ другого моего сослуживца подъ именемъ "Мучнистаго Картошки", который, какъ я потомъ узналъ, былъ прозванъ такъ въ насмѣшку за его блѣдный мучнистый цвѣтъ лица. Отецъ его былъ судовщикомъ на Темзѣ и занималъ вмѣстѣ съ тѣмъ мѣсто пожарнаго въ одномъ изъ большихъ театровъ, а маленькая сестра Картошки выступала въ балетѣ въ роляхъ чертенятъ.
Никакими словами нельзя выразить тѣ тайныя душевныя муки, которыя я испытывалъ, очутившись среди такого общества. Мнѣ тотчасъ же стало ясно, что въ этой унизительной обстановкѣ, все, о чемъ я передумалъ, все, чѣмъ я восхищался и къ чему стремился, когда мечталъ о томъ, чтобы стать ученымъ и выдающимся дѣятелемъ,-- все мало по малу должно будетъ безслѣдно и навсегда исчезнуть. Каждый разъ, лишь только въ дообѣденное время Майкъ отходилъ отъ меня, лились изъ моихъ глазъ неудержимыя слезы, смѣшиваясь съ водой, въ которой я полоскалъ бутылки.