-- Мистеръ Копперфильдъ -- обратилась ко мнѣ миссисъ Микоберъ,-- когда я буду вспоминать о тѣхъ печальныхъ дняхъ, которые мы здѣсь проводили, то съ удовольствіемъ буду останавливаться на мысляхъ о васъ. Ваше отношеніе къ намъ было выше всякой похвалы; вы были не жильцомъ, а другомъ нашимъ.
-- А я,-- прибавилъ м-ръ Микоберъ,-- ничего не могу оставить нашему дорогому юному другу въ знакъ памяти объ насъ, кромѣ добрыхъ совѣтовъ, которые уже потому должны быть особенно назидательны для него, что самъ я, къ своему очевидному вреду, ими пренебрегъ. Первый мой совѣтъ, это -- никогда не откладывать на завтра того, что вы можете сдѣлать сегодня. Откладываніе дѣла -- есть кража времени. Хватайте время за шиворотъ!
-- Мой милый папа всегда держался этого правила -- замѣтила миссисъ Микоберъ.
-- Другой мой совѣтъ, любезный Копперфильдъ, продолжалъ м-ръ Микоберъ,-- слѣдующій: получая ежегодно 20 ф. стерл. должно тратить не болѣе 19 ф. 19 шиллинговъ и 6 пенсовъ -- и въ результатѣ человѣкъ блаженствуетъ; если же, получая въ годъ 20 ф., тратить 20 ф. б пенс., то въ результатѣ: человѣкъ бѣдствуетъ и впадаетъ въ несчастье.
Я увѣрилъ его, что навсегда сохраню его совѣты въ своей памяти и сказалъ, что весьма ему благодаренъ за мудрое наставленіе.
На слѣдующее утро я провожалъ Микоберовъ до почтоваго двора и съ грустью смотрѣлъ, какъ они занимали наружныя мѣста въ почтовой каретѣ. Прощанье было самое трогательное. М-ръ Микоберъ обѣщалъ, что подумаетъ обо мнѣ, какъ только поправятся его собственныя обстоятельства, и что онъ будетъ имѣть меня въ виду, какъ только встрѣтится подходящее для меня мѣсто. Что же касается г-жи Микоберъ, то, какъ мнѣ показалось, она только уже въ минуту нашего разставанія, когда я стоялъ у дилижанса и съ грустью наблюдалъ за тѣмъ, какъ она съ своими дѣтьми усаживалась на-свои мѣста, впервые прозрѣла и поняла, какъ я былъ еще юнъ лѣтами и какъ она ошибалась, принимая меня раньше почти за взрослаго мужчину, совѣтуясь со мною и поневолѣ впутывая меня въ общую неурядицу ихъ жизни. Я понялъ это потому, что она вдругъ, съ какимъ-то совершенно новымъ, чисто-материнскимъ чувствомъ обняла меня, когда я влѣзъ къ нимъ на верхушку почтовой кареты, и поцѣловала меня такъ, какъ могла бы поцѣловать только мать свое родное дитя. Едва я успѣлъ соскочить внизъ, какъ карета уже тронулась и изъ-за платковъ, которыми на прощаніе принялись махать всѣ члены семейства, я едва могъ разглядѣть ихъ лица.
Проводивъ ихъ, я вернулся къ своему опостылому занятію полосканія бутылокъ въ винномъ складѣ Мурдстонъ и Гринби. Но я вернулся туда съ твердымъ намѣреніемъ не долго уже тянуть эту тяжелую лямку." О нѣтъ! Я рѣшился бѣжать оттуда; бѣжать къ моей единственной на свѣтѣ родственницѣ, тетушкѣ миссъ Бетси Тротвудъ, и ей разсказать всю печальную исторію моей юной жизни.
Но гдѣ именно проживала моя тетка, этого я и самъ не зналъ. Я написалъ длинное письмо Пегготи и спрашивалъ ее, не помнитъ-ли она мѣстожительства миссъ Бетси. Въ этомъ же письмѣ я сообщилъ Пегготи, что мнѣ для нѣкоторыхъ своихъ надобностей необходимо имѣть въ рукахъ полгинея и просилъ ее одолжить мнѣ эти деньги, которыя съ благодарностью верну при первой возможности, а также и объясню ей, на что мнѣ онѣ были нужны.
Отвѣтъ отъ Пегготи пришелъ очень скоро и письмо ея было полно выраженіями самой нѣжной привязанности ко мнѣ. Она посылала мнѣ полгинея и сообщала, что миссъ Бетси живетъ близъ Дувра, но въ самомъ-ли Дуврѣ, въ Сандгэтѣ или Фолкстонѣ, этого она не знала навѣрное. Отъ одного изъ нашихъ служащихъ я узналъ, что эти мѣстечки находятся въ близкомъ сосѣдствѣ съ Дувромъ; это меня очень успокоило и я рѣшилъ въ концѣ недѣли пуститься въ путь.
Будучи по своей натурѣ мальчикомъ честнымъ и не желая оставлять послѣ себя дурней славы въ складѣ Мурдстона, я счелъ долгомъ оставаться при дѣлѣ до субботы вечера; а такъ какъ плату за службу я получалъ за недѣлю впередъ, то и рѣшилъ не являться въ контору въ обычный часъ за полученіемъ жалованія. Это обстоятельство и послужило причиной, заставившей меня занять полгинея на мои путевые расходы. Я условился съ Майкомъ, что, когда наступитъ часъ платежнаго дня, онъ скажетъ м-ру Квиньону, что я ушелъ, чтобы отнести свой сундукъ на новую квартиру; затѣмъ я пожелалъ въ послѣдній разъ доброй ночи моему товарищу Картошкѣ и удалился изъ мѣста службы.