-- Да,-- подтвердила тетушка серьезнымъ тономъ и, въ видѣ предостереженія, подняла указательный палецъ; -- обдумайте хорошенько мой вопросъ и дайте мнѣ разумный совѣтъ.
-- Какъ вамъ сказать, -- возразилъ м-ръ Дикъ, и послѣ минутнаго размышленія, его очевидно осѣнила блестящая мысль, такъ какъ онъ вдругъ воскликнулъ:-- на вашемъ мѣстѣ, я прежде всего вымылъ бы его, вотъ что!
-- Джанетта, -- объявила тетушка съ самодовольнымъ видомъ, значеніе котораго я понялъ только впослѣдствіи;-- м-ръ Дикъ прекрасно разрѣшилъ вопросъ и надоумилъ насъ, какъ намъ поступить. Приготовь ванну!
Хотя весь предъидущій разговоръ близко касался моей судьбы и въ высшей степени занималъ меня, но я все время дѣлалъ свои наблюденія и разглядывалъ тетушку, м-ра Дика и Джанетту.
Что касается тетушки, то это была высокаго роста дама съ рѣзкими, но красивыми чертами лица; особенно я замѣтилъ оживленный взглядъ ея блестящихъ глазъ; посѣдѣвшіе ея волосы были гладко зачесаны подъ чепчикомъ, завязаннымъ у подбородка. На ней было просторное лиловаго цвѣта платье, золотые часы, съ тяжелою цѣпочкою и брелоками, по величинѣ походившіе на мужскіе, а воротничокъ и рукавчики тоже были скорѣе похожи на мужскіе, чѣмъ на дамскіе.
Мистеръ Дикъ, какъ я уже объяснялъ, былъ сѣдой, румяный джентльменъ, отличавшійся болѣе всего страннымъ блескомъ своихъ выпуклыхъ сѣрыхъ глазъ. Въ немъ поражали его обычная разсѣянность, а также проявленіе покорнаго подчиненія тетушкѣ и выраженіе чисто дѣтской радости, когда она его хвалила; мнѣ казалось, что онъ какъ будто не въ полномъ разсудкѣ, хотя въ такомъ случаѣ трудно было объяснить себѣ присутствіе его въ домѣ тетушки. Онъ былъ хорошо одѣтъ; очевидно, въ его карманѣ были деньги, такъ какъ онъ поминутно побрякивалъ ими, какъ бы хвастая, что онѣ у него водились.
Про Джанетту можно сказать только то, что это была цвѣтущаго здоровья молодая дѣвушка.
Комната, въ которой мы находились, была замѣчательно чистенькая и вся пропитанная ароматомъ цвѣтовъ. Вся картина этой комнаты явственно встаетъ передо мною теперь, когда я пишу эти строки, и я какъ бы снова вижу передъ собою неприкосновенное для постороннихъ лицъ кресло моей тетушки'у большого итальянскаго окна, ея кошку, канареекъ, фарфоровыя бездѣлушки на этажеркѣ, большую чашу для пунша, наполненную сушенными лепестками розъ, и самого себя въ моемъ запыленномъ изодранномъ, одѣяніи на диванѣ.
Джанетта ушла было, чтобы приготовить ванну, когда моя тетушка къ немалому моему испугу,внѣ себя отъ негодованія и едва владѣя голосомъ отъ волненія, вскричала:
-- Джанетта! Ослы!