-- Онъ очень-добрый старикъ, сударыня, и возилъ меня въ колясочкѣ. Онъ знаетъ все о глубокомъ морѣ, и какія тамъ рыбы, и какія чудовища грѣются на солнцѣ, на скалахъ. Онъ говоритъ, что они снова ныряютъ въ воду, когда ихъ испугаютъ, и плещутъ очень-сильно хвостами. Тамъ есть животныя, говорилъ онъ мнѣ, не помню какъ ихъ называютъ и какой они длины,-- Флоренса знаетъ,-- которыя притворяются будто плачутъ; а когда человѣкъ подойдетъ къ нимъ изъ сожалѣнія, онѣ схватятъ его своими огромными зубами и съѣдятъ его. А человѣку тогда остается только бѣжать и бросаться изъ стороны въ сторону, и тогда человѣкъ уйдетъ, потому-что животныя эти худо ворочаются, и спины у нихъ не гнутся. Глоббъ знаетъ очень-много о морѣ, хотя и не могъ сказать мнѣ отъ-чего оно всегда заставляетъ меня думать о моей мама, которая умерла, -- или о томъ, что оно говоритъ, безпрестанно говоритъ! "Я бы хотѣлъ", заключилъ онъ, потерявъ вдругъ все одушевленіе, съ которымъ сообщалъ эти свѣдѣнія, и оглядываясь съ отчаяніемъ на безчувственныя незнакомыя лица: "я бы хотѣлъ, чтобъ старый Глоббъ пришелъ ко мнѣ сюда. Старый Глоббъ добрый человѣкъ и знаетъ меня, а я знаю его очень-хорошо и люблю его..."
-- Эге! воскликнулъ докторъ, качая головою:-- худо! Но науки поправятъ все.
Мистриссъ Блимберъ замѣтила, вздрогнувъ, что Поль непонятный ребенокъ, и смотрѣла на него почти тѣми же глазами, какъ мистриссъ Пипчинъ.
-- Обведи его по комнатамъ, Корнелія, сказалъ докторъ: -- и ознакомь его съ новою сферой. Домби, ступай съ этою молодою дамой.
Домби повиновался и подалъ руку отвлеченной Корнеліи, посматривая на нее искоса съ недовѣрчивостью. Очки съ блестящими стеклами дѣлали ее такою таинственною, что онъ никакъ не могъ понять, куда она смотритъ, и даже есть ли за этими стеклами настоящіе глаза.
Корнелія повела его сначала въ учебную, отдѣлявшуюся отъ залы двойными обитыми войлокомъ дверьми, заглушавшими голоса молодыхъ джентльменовъ. Въ учебной засѣдало восьмеро молодыхъ людей, въ разныхъ степеняхъ умственнаго ослабленія: всѣ они трудились ревностно и казались весьма-серьёзными. Тутсъ, какъ старшій, имѣлъ особый письменный столикъ и показался молодымъ глазамъ Поля человѣкомъ необъятнаго роста и безчисленныхъ лѣтъ.
Мистеръ Фидеръ, баккалавръ, сидѣлъ за другою конторкой и вдалбливалъ Виргилія четыремъ воспитанникамъ доктора. Изъ остальныхъ четырехъ, двое, схватившись обѣими руками за головы, были погружены въ рѣшеніе мудрыхъ математическихъ задачъ; третій, съ лицомъ, походившимъ отъ слезъ на грязное окно, пытался пробиться къ обѣду черезъ безнадежное число строчекъ; а четвертый сидѣлъ въ окаменѣломъ состояніи отчаянія за своимъ урокомъ.
Появленіе новичка не произвело никакого особеннаго впечатлѣнія. Мистеръ Фидеръ (брившій себѣ по-временамъ голову для охлажденія и неимѣвшій на ней ничего, кромѣ жёсткой щетины) протянулъ Полю костлявую руку и сказалъ, что очень-радъ его видѣть. Слѣдуя наставленіямъ Корнеліи, Поль поздоровался съ каждымъ изъ своихъ будущихъ товарищей. Съ Тутсомъ онъ былъ уже знакомъ, и потому глава учениковъ доктора Блимбера взглянулъ на него, пыхнулъ раза два сильнѣе обыкновеннаго и продолжалъ записаться своимъ дѣломъ. Оно было не изъ головоломныхъ: Тутсъ, "прошедшій черезъ все", имѣлъ позволеніе заниматься по произволу, а главнымъ занятіемъ его было -- писать къ самому-себѣ письма отъ имени значительныхъ особъ, адресованныя "П. Тутсу, конюшему, въ Брайтонѣ", и сберегаемыя имъ весьма-тщательно въ конторкѣ.
По окончаніи этихъ церемоній, Корнелія повела Поля наверхъ. Тамъ, въ комнатѣ, выходившей окнами на синее море, Корнелія показала ему опрятную кроватку съ бѣлыми занавѣсками, подлѣ самаго окна, надъ которою красовалась дощечка, съ надписаннымъ отличнымъ почеркомъ именемъ "Домби"; въ той же комнатѣ были двѣ другія кровати съ именами Бриггса и Тозера.
Только-что они снова спустились съ лѣстницы, Поль увидѣлъ слабоглазаго молодаго человѣка, навлекшаго на себя негодованіе мистриссъ Пипчинъ, который схватилъ огромную барабанную палку и принялся съ разлету стучать въ подвѣшенный къ потолку гонгъ, какъ-будто онъ или сошелъ съ ума, или горѣлъ жаждою мести. Корнелія объявила Полю, что этотъ громъ означаетъ скорое приближеніе обѣда, а потому совѣтовала ему подождать въ учебной комнатѣ, вмѣстѣ съ его новыми "друзьями".