-- Здравствуйте, Каркеръ, отвѣчалъ мистеръ Домби, поднявшись со стула и ставъ спиною къ огню камина.-- Есть тутъ что-нибудь для меня?
-- Кажется, васъ сегодня не зачѣмъ тревожить. Вы вѣдь знаете, у васъ сегодня комитетъ въ три часа?
-- И другой въ три четверти четвертаго.
-- Поймай васъ въ забывчивости! воскликнулъ Каркеръ, перебирая бумаги.-- Если мистеръ Поль наслѣдуетъ вашу память, съ нимъ не легко будетъ сладить. Такого и одного довольно.
-- Однако и у васъ память не дурна, Каркеръ.
-- О! У меня! Это единственный капиталъ такого человѣка, какъ я.
Мистеръ Домби не обнаружилъ ни малѣйшаго неудовольствія и величественно оглядывалъ своего управляющаго съ головы до ногъ. Разумѣется, тотъ прикинулся вовсе-незамѣчающимъ этого обзора. Чопорный костюмъ Каркера и нѣкоторая заносчивость въ манерахъ, истинная или притворная, придавали много эффекта его смиренію. Онъ казался человѣкомъ, который бы желалъ бороться съ одолѣвающею его силой, еслибъ могъ, но былъ совершенно уничтоженъ величіемъ и превосходствомъ своего патрона.
-- Морфинъ здѣсь, Каркеръ?
-- Морфинъ здѣсь, отвѣчалъ тотъ, поднявъ голову съ внезапною широкою улыбкой: -- онъ воркуетъ музыкальныя воспоминанія вчерашняго квартета и сводитъ меня съ ума, хоть мы и раздѣлены капитальными стѣнами. Я бы желалъ, чтобъ онъ сдѣлалъ праздничный костеръ изъ своего віолончеля, съ смычкомъ и всѣми нотными книгами!
-- Вы, кажется, никого не щадите, Каркеръ.