-- Да, мистриссъ Ричардсъ, это я! Нашъ бѣдняжка Поль очень боленъ и сказалъ своему на, что хотѣлъ бы увидѣть свою прежнюю кормилицу; онъ и миссъ Флой надѣются, что вы со мною пріѣдете... а мистеръ Валтеръ... забудьте все прошлое и покажитесь милому малюткѣ, который просто гаснетъ. О, мистриссъ Ричардсъ, гаснетъ съ каждымъ часомъ!
Сузаина плакала, Полли также не могла удержать слезъ, и всѣ дѣти, выключая нѣсколькихъ новорожденныхъ, окружили ихъ съ любопытствомъ. Мистеръ Тудль, только сейчасъ воротившійся изъ Бирмингема и сидѣвшій за обѣдомъ, всталъ, самъ подалъ Полли висѣвшія за дверью шляпку и шаль, потрепалъ ее по спинѣ и сказалъ:
-- Давай ходъ! Полли!
Сузанна и мистриссъ Ричардсъ помѣстились въ каретѣ, а Валтеръ сѣлъ на козлы подлѣ кучера, показывать дорогу, чтобъ опять не сбиться съ нея. Такимъ-образомъ онъ доставилъ ихъ благополучно въ залу дома мистера Домби, гдѣ между прочимъ увидѣлъ страшнѣйшій букетъ, напомнившій ему о томъ, который купилъ капитанъ Коттль, когда шелъ вмѣстѣ съ нимъ по дорогѣ къ дядѣ Соллю. Валтеръ охотно промедлилъ бы еще нѣсколько времени въ надеждѣ узнать больше о больномъ малюткѣ, или найдти случаи оказать еще какую-нибудь маленькую услугу; но чувствуя, что это можетъ показаться мистеру Домби навязчивою дерзостью, онъ вышелъ медленно, грустно и неохотно.
Не шелъ онъ и пяти минутъ, какъ его бѣгомъ догналъ лакей и просилъ воротиться. Валтеръ поспѣшилъ назадъ сколько было силъ и вошелъ въ мрачный домъ, съ печальнымъ предчувствіемъ.
ГЛАВА II.
Что безпрестанно говорили волны.
Поль съ самаго пріѣзда домой не вставалъ съ своей кроватки. Онъ спокойно лежалъ, прислушиваясь къ шуму на улицѣ, не заботясь о томъ, какъ шло время, но наблюдая все вокругъ себя.
Когда солнечные лучи пробивались къ нему сквозь шторы и играли на противоположной стѣнѣ, к акъ золотая вода, онъ зналъ, что наступаетъ вечеръ, и что небо багрово и прекрасно; когда отраженіе свѣта на стѣнѣ исчезало и мракъ начиналъ всползать вверхъ, онъ слѣдилъ за постепеннымъ его водвореніемъ до наступленія ночи. Тогда онъ думалъ о томъ, какъ на улицахъ горитъ бездна огней, а надъ головою мирно мерцаютъ звѣзды. Воображеніе Поля имѣло странную наклонность переноситься къ рѣкѣ: онъ зналъ, что какая-то рѣка протекаетъ черезъ этотъ большой городъ; думалъ, какъ она должна быть черна и глубока и какъ въ ней отражались безчисленныя звѣзды; но болѣе всего его занимала неутомимость, съ которою она все катилась и катилась къ морю.
Когда дѣлалось позже и ходьба на улицахъ рѣдѣла до того, что Поль могъ слышать шаги пѣшеходовъ и считать ихъ, онъ лежалъ, смотрѣлъ на огонь ночника и ждалъ разсвѣта. Его тревожила только быстрая рѣка. Иногда ему хотѣлось остановить ея теченіе своими дѣтскими руками, завалить ее пескомъ, и когда онъ видѣлъ, что она все идетъ да идетъ къ морю безъ замедленія и отдыха, онъ вскрикивалъ! Но одно слово Флоренсы, непокидавшей его ни днемъ, ни ночью, приводило больнаго малютку въ себя. Онъ успокоивалъ голову на ея груди, разсказывалъ ей свой сонъ и улыбался.