Когда снова разсвѣтало, онъ ждалъ солнца. Когда веселый свѣтъ его начиналъ озарять комнату, онъ воображалъ себѣ -- воображалъ!-- нѣтъ, видѣлъ высокія башни церквей, поднимавшіяся въ утреннія небеса; видѣлъ, какъ городъ пробуждался, оживалъ, а рѣка неслась и неслась-себѣ къ морю. Знакомые ему голоса и звуки начинали раздаваться на улицѣ; лица слугъ заглядывали въ двери и спрашивали добродушно о его здоровьѣ, Поль всегда отвѣчалъ имъ: "Мнѣ лучше, мнѣ гораздо-лучше; благодарю васъ. Скажите это пап а ".
Но мало-по-малу ребенокъ утомлялся суетою на улицѣ, iумомъ экипажей и телегъ, говоромъ и восклицаніями людей. Онъ засыпалъ или тревожился безпокойнымъ чувствомъ (Поль самъ едва могъ сказать, бывало ли это во снѣ, или наяву), которое возбуждала въ немъ текущая рѣка.
-- Не-уже-ли она никогда не остановится, Флой? спрашивалъ онъ иногда у сестры. Мнѣ кажется, она меня уноситъ.
Но Флой всегда умѣла успокоить и утѣшить его. Величайшимъ наслажденіемъ Поля во все продолженіе дня было уговорить ее положить голову на его подушку и отдыхать.
-- Ты все не спишь надо мною, Флой. Дай и мнѣ покараулить тебя.
Его окружали подушками въ углу кровати и тамъ онъ сидѣлъ, глядя на спящую сестру; часто наклонялся надъ нею, чтобъ поцаловать ее, и шепталъ окружающимъ, что она очень устала проведя подлѣ него столько безсонныхъ ночей.
Такимъ-образомъ проходилъ свѣтлый, теплый день, и золотая вода снова начинала играть на стѣнѣ.
Поля навѣщали три важные медика; они собирались въ сѣняхъ и входили всѣ вмѣстѣ; комната была такъ тиха и онъ такъ наблюдалъ ихъ, хоть и не спрашивалъ ни у кого о ихъ совѣщаніяхъ, что могъ даже отличить звукъ часовъ каждаго. Но больше всего онъ интересовался сэромъ Паркеромъ Пепсомъ, который всегда садился подлѣ его кровати: Поль слыхалъ давно еще, что этотъ джентльменъ былъ тутъ, когда его мама обняла Флоренсу и умерла. Онъ и теперь не могъ этого забыть, любилъ за то доктора и не боялся его.
Окружавшіе Поля перемѣнялись такъ же непостижимо, какъ въ первую ночь болѣзни его у Блимбера, -- всѣ перемѣнялись и превращались, кромѣ одной Флоренсы: то, что было сейчасъ только докторомъ Пепсомъ, вдругъ дѣлалось его отцомъ, который сидѣлъ, подперши рукой голову. Старая мистриссъ Пипчинъ, дремавшая въ креслахъ, превращалась въ миссъ Токсъ, или его тётку: Поль закрывалъ тогда глаза и ждалъ спокойно, что будетъ дальше. Но Фигура, подпершая голову рукою, возвращалась такъ часто, оставалась на мѣстѣ такъ долго, сидѣла такъ молчаливо и неподвижно, рѣдко поднимая лицо, что Поль началъ сомнѣваться въ ея существенности. Фигура эта не говорила ни съ кѣмъ и никто не говорилъ съ нею. Увидя ее опять подлѣ себя ночью, Поль спросилъ со страхомъ:
-- Флой! что это такое?