-- Гдѣ, мой другъ?
-- Тамъ, у кровати.
-- Тамъ нѣтъ никого, кромѣ папа...
Фигура подняла голову, встала, подошла къ больному и сказала:
-- Дитя мое! Не-уже-ли ты меня не узнаёшь?
Поль посмотрѣлъ ему въ лицо и подумалъ, не-уже-ли это его отецъ? На лицѣ отца, такъ перемѣнившемся въ его глазахъ, выражалось душевное страданіе; прежде, чѣмъ ребенокъ успѣлъ высвободить руки, обнять его и притянуть къ себѣ, онъ быстро отвернулся и вышелъ.
Поль смотрѣлъ на сестру, съ трепетнымъ сердцемъ; зная, что она хотѣла сказать, онъ остановилъ ее, прижавшись лицомъ къ ея губамъ. Въ слѣдующій разъ, увидя ту же безмолвную и неподвижную фигуру, Поль закричалъ ей:
-- О, не горюйте обо мнѣ, пап а. Я, право, совершенно счастливъ!
Отецъ подошелъ и наклонился надъ нимъ; Поль обхватилъ его шею обѣими ручонками и нѣсколько разъ повторилъ эти слова съ большимъ чувствомъ. Послѣ того, каждый разъ, что онъ видѣлъ отца, днемъ или ночью, онъ кричалъ ему: "не горюйте, папа! я, право, счастливъ!" Вотъ съ которыхъ поръ онъ началъ говорить каждое утро, что ему гораздо-лучше, и просилъ передавать это отцу.
Сколько разъ играла на стѣнѣ золотая вода и сколько ночей рѣка катилась да катилась къ морю, наперекоръ его желанію -- Поль этого не считалъ и не заботился знать.