Сновидѣніе это прошло, помоги ей Богъ! и она чувствовала, что оно навѣрно больше не воротится.
-- Я посвѣчу тебѣ отсюда на лѣстницу. Тамъ наверху весь домъ въ твоемъ распоряженіи. Ты теперь его полная хозяйка, сказалъ ей отецъ съ разстановкою.-- Покойной ночи!
Она зарыдала и, не отнимая рукъ отъ лица, отвѣтила ему: "Покойной ночи, милый папа!" и медленно поднялась по лѣстницѣ. Разъ только она оглянулась, какъ-будто желая воротиться къ отцу, но удержалась изъ страха. Мысль эта была мгновенна и слишкомъ-безнадежна: на порогѣ стоялъ со свѣчою отецъ -- неподвижный, каменный, безчувственный, холодный -- пока не исчезло въ темнотѣ платье его несчастной дочери.
Въ послѣдній разъ онъ слѣдилъ за нею съ того же самаго мѣста, когда она съ трудомъ взбиралась по лѣстницѣ, неся на рукахъ брата. Обстоятельство это не влекло его къ ней, но, напротивъ, закалило его сердце еще сильнѣе. Онъ вошелъ, однако, въ свою комнату, заперся въ ней, сѣлъ въ кресла и заплакалъ объ умершемъ сынѣ.
Діогенъ не спалъ на своемъ мѣстѣ и ожидалъ возвращенія своей юной госпожи.
-- О, Ди! О, милый другъ Ди! Люби меня ради его!
Діогенъ уже любилъ ее ради ея самой и показывалъ свою привязанность всячески. Онъ принялся неловко прыгать и метаться со стороны на сторону въ передней, и наконецъ, когда бѣдная Флоренса уже уснула и ей снились розовыя дѣти противоположнаго дома, началъ царапаться изъ прихожей въ дверь ея спальни; потомъ онъ потянулся нѣсколько разъ и заснулъ самъ, обративъ голову къ ея двери. Сонъ его прерывался по-временамъ хрипливыми взлаиваньями на невидимаго врага.
ГЛАВА V,
Валтеръ отправляется въ Вест-Индію.
Деревянный мичманъ инструментальнаго мастера, безчувственный отъ природы, оставался совершенно равнодушнымъ къ близкому отплытію Валтера -- даже въ послѣдній вечеръ пребыванія молодаго человѣка въ кабинетѣ Солля Джилльса. Деревянный мичманъ, погруженный въ свои астрономическія обсерваціи, не ощущалъ ни малѣйшаго сочувствія къ дѣламъ сего свѣта и думалъ обо всемъ происходившемъ вокругъ него столько же, сколько Архимедъ о взятіи Сиракузъ.