Исхудалая Фигура потянулась какъ тѣнь вдоль освѣщенной солнцемъ улицы и медленно исчезла.
Неумолимый хронометръ возвѣстилъ наконецъ Валтеру, что ему пора обратиться спиною къ деревянному мичману. Валтеръ, дядя Солль и капитанъ поѣхали въ извощичьей каретѣ къ верфи, гдѣ сѣли на пароходъ, отправившійся вскорѣ внизъ по рѣкѣ къ одному мѣсту, куда наканунѣ перешелъ съ попутнымъ теченіемъ "Сынъ и Наслѣдникъ". Тамъ ихъ окружила бездна перевощиковъ и въ числѣ прочихъ одинъ грязный циклопъ, знакомецъ капитана, который разглядѣлъ его своимъ единственнымъ глазомъ еще за милю и перекрикивался съ нимъ непонятнымъ ни для кого хриплымъ ревомъ. Циклопъ этотъ, по-видимому хриплый отъ природы и немытый съ самаго дня рожденія, перевезъ всѣхъ троихъ на "Сына и Наслѣдника", представлявшаго хаосъ неимовѣрный; запачканные паруса валялись на мокрой палубѣ; раскиданныя снасти запутывали ноги людей; матросы въ красныхъ рубашкахъ бѣгали босикомъ взадъ и впередъ; бочки загромождали всю палубу, и среди самой жаркой суматохи виднѣлся негръ-поваръ, въ черномъ камбузѣ {Камбузъ -- корабельная кухня. Прим. переводчика. }, погрязшій до глазъ въ зелени и ослѣпленный дымомъ.
Капитанъ Коттль немедленно отозвалъ Валтера въ сторону и вытащилъ съ большимъ усиліемъ свои огромные серебряные часы, завязшіе въ его карманѣ.
-- Вал'ръ! сказалъ онъ, подавая ихъ молодому человѣку и дружески пожимая ему руку:-- вотъ тебѣ подарокъ на прощанье, пріятель. Переводи стрѣлку назадъ на часъ каждое утро, да еще на четверть часа послѣ полудня, и смѣло гордись этими часами.
-- Капитанъ Коттль, перестаньте! кричалъ Валтеръ, ухватившись за него, потому-что тотъ уже побѣжалъ прочь.-- Прошу васъ, возьмите ихъ назадъ. У меня уже есть часы.
-- Ну, Вал'ръ! сказалъ капитанъ, внезапно нырнувъ въ одинъ изъ своихъ кармановъ и вытаскивая двѣ чайныя ложечки и сахарныя щипчики:-- такъ возьми вмѣсто нихъ хоть это.
-- Нѣтъ, нѣтъ, капитанъ! Право, не могу! Благодарю васъ тысячу разъ, капитанъ Коттлъ! Не бросайте ихъ (капитанъ уже готовился швырнуть свое серебро за бортъ), онѣ вамъ навѣрно пригодятся больше чѣмъ мнѣ. Подарите мнѣ лучше вашу палку, она мнѣ давно нравится. Ну, прощайте, капитанъ! Берегите моего дядю! Дядюшка Солль, благослови васъ Богъ! Прощайте, прощайте!
Оба они были уже на шлюпкѣ прежде, чѣмъ Валтеръ успѣлъ взглянуть на нихъ въ другой разъ. Побѣжавъ на корму и смотря имъ вслѣдъ, онъ увидѣлъ дядю, сидѣвшаго съ поникшей головою, а капитанъ трепалъ его по спинѣ часами и обнадеживалъ, совѣтуя лечь ближе къ вѣтру, съ выразительными жестами. Встрѣтившись взглядами съ Валтеромъ, капитанъ снялъ свою лакированную шляпу и принялся размахивать ею, пока не скрылся изъ вида "Сына и и Наслѣдника". Въ это время суматоха на палубѣ, постепенно возраставшая, достигла крайняго предѣла; еще двѣ или три шлюпки отвалили отъ борта съ прощальными ура! паруса были поставлены и наполнились попутнымъ вѣтромъ; брызги полетѣли передъ водорѣзомъ "Сына и Наслѣдника", и онъ бодро направился въ дальнія моря.
День за днемъ дядя Солль и капитанъ Коттль вели счисленіе пути его, и прокладывали по раскинутой на кругломъ столѣ кабинета картѣ его курсы и плаванія, разсчитывая скорость хода по вѣроятной силѣ и направленію вѣтра. По ночамъ, когда одинокій старикъ поднимался въ каморку, гдѣ часто слышался ревъ вѣтра, между-тѣмъ, какъ внизу все было тихо, онъ смотрѣлъ на звѣзды, прислушивался и бодрствовалъ дольше, чѣмъ бы ему пришлось, еслибъ онъ самъ стоялъ на вахтѣ подъ парусами. Послѣдняя бутылка старой мадеры, которая много походила по морю и испытала многія опасности, лежала въ это время спокойно подъ пылью и паутиной.