Мистеръ Домби отправляется путешествовать для разсѣянія.
-- Мистеръ Домби, сэръ, сказалъ майоръ Бэгстокъ:-- Джое Б. вообще человѣкъ не сантиментальный: онъ тугъ. Но у Джое есть свои чувства, сэръ, и когда они разгорятся... годдемъ, мистеръ Домби! воскликнулъ онъ съ внезапною свирѣпостью:-- это слабость и я ей не поддамся!
Майоръ Бэгстокъ выразился такимъ образомъ, принимая у себя мистера Домби какъ гостя и стоя на верху лѣстницы своей квартиры въ Принцесс-Плэсѣ. Мистеръ Домби пришелъ завтракать къ майору передъ отправленіемъ ихъ обоихъ въ дальнѣйшій путь; а злополучный туземецъ вытерпѣлъ мученія неописанныя, приготовляя тосты, яйца въ смятку и прочія принадлежности.
-- Не старому солдату Бэгстоковой породы, замѣтилъ майоръ: -- разнѣживаться какъ женщинѣ, но, годдемъ, сэръ! (предавшись свѣжему порыву бѣшенства) я вамъ соболѣзную!
Багровое лицо майора потемнѣло и глаза его выкатились какъ у морскаго рака, когда онъ пожималъ протянутую ему руку мистера Домби, какъ-будто это дружелюбное дѣйствіе предшествовало бою на жизнь и смерть. Съ вращательнымъ движеніемъ головы и порывистымъ сопѣніемъ, похожимъ на лошадиный кашель, майоръ повелъ своего посѣтителя въ гостиную, гдѣ привѣтствовалъ его, успокоившись отъ внутренняго волненія, съ открытою непринужденностью дорожнаго сотоварища.
-- Домби, я радъ васъ видѣть. Горжусь этимъ. Въ Европѣ наберется немного людей, которымъ бы Дж. Бэгстокъ сказалъ то же самое -- онъ крутъ, сэръ, такова его натура -- По Джое Б. гордится тѣмъ, что видитъ васъ у себя, Домби.
-- Майоръ, вы очень-любезны.
-- Нѣтъ, сэръ, чортъ возьми! Это не въ моемъ характерѣ. Еслибъ характеръ Джое Б. былъ таковъ, то онъ былъ бы давнымъ-давно генерал-лейтенантомъ сэромъ Джозефомъ Бэгстокомъ, кавалеромъ и командоромъ рыцарскаго ордена Бани! Тогда бы онъ принималъ васъ не въ такихъ комнатахъ. Я замѣчаю, что вы еще не совершенно постигли стараго Джое. Но теперешній случай выходитъ изъ ряда обыкновенныхъ и я горжусь имъ. Клянусь Богомъ, сэръ, прибавилъ онъ съ рѣшительностью: -- я считаю себя особенно въ правѣ гордиться!
Мистеръ Домби, оцѣняя по справедливости себя и свое богатство, чувствовалъ, что майоръ говорилъ правду и не противорѣчилъ ему: инстинктивное постиженіе такой истицы майоромъ и чистосердечіе, съ которымъ онъ это высказалъ, произвели на него пріятное впечатлѣніе. Слова майора подтвердили мистеру Домби, еслибъ онъ только могъ въ этомъ усомниться, что майоръ понимаетъ вполнѣ всю его великость, и что могущество его понято воиномъ и джентльменомъ такъ же хорошо, какъ биржевымъ швейцаромъ.
Обстоятельство это, вообще утѣшительное для гордости мистера Домби, утѣшало его тѣмъ болѣе, что недавнимъ доказательствомъ безсилія богатства была смерть сына, котораго потеря разрушила всѣ надежды и замыслы надменнаго богача. Бѣдный ребенокъ спросилъ его нѣкогда, что могутъ сдѣлать деньги? Припоминая себѣ этотъ дѣтскій вопросъ, мистеръ Домби едва могъ удержаться, чтобъ не спросить себя внутренно: что же онѣ сдѣлали?