-- Пойдемте, майоръ!
-- Извините, сэръ, сказалъ Тудль, выступая еще впередъ и все держа шапку въ рукѣ:-- я бы не сталъ васъ задерживать, но мнѣ нужно сказать вамъ о моемъ сынѣ Байлерѣ, котораго христіанское имя Робинъ, ну, томъ самомъ, котораго вы сдѣлали милосердымъ точильщикомъ.
-- Ну, такъ что съ нимъ? спросилъ мистеръ Домби самымъ суровымъ голосомъ.
-- Да что, сэръ, покачивая головою съ горестью:-- онъ пошелъ по худой дорогѣ...
-- Дошелъ по худой дорогѣ?
-- Да, сэръ. Больно говорить объ этомъ, и Полли въ отчаяніи...
-- Я доставилъ воспитаніе сыну этого человѣка, майоръ, сказалъ мистеръ Домби, подавая ему локоть.-- Вотъ всегдашніе результаты благодѣяній!
-- Пріймите совѣтъ стараго Джое, сэръ, и никогда не воспитывайте этого народа. Годдемъ, сэръ! это никогда не удается!..
Простодушный отецъ началъ-было разсказывать, какъ жестокосердо въ школѣ сѣкъ и мучилъ его сына учитель, и какъ колотили, дразнили и обижали товарищи, но мистеръ Домби повторилъ сердито: "Вотъ всегдашній результатъ благодѣяній!" и увелъ съ собою майора. Наконецъ ваггоны были готовы, они оба усѣлись и поѣздъ тронулся.
Мистеръ Домби былъ въ самомъ горькомъ расположеніи духа и смотрѣлъ, съ нахмуренными бровями на мелькавшіе мимо предметы. Причиною его пасмурности была не одна неудача благодѣтельнаго воспитанія Байлера въ школѣ Милосердыхъ Точильщиковъ,-- нѣтъ! Онъ видѣлъ на грязной шапкѣ кочегара лоскутокъ свѣжаго крепа и убѣдился изъ его отвѣтовъ и выраженія лица, что работникъ этотъ носитъ трауръ по его сынѣ.