Майоръ, дѣлая даже дружескія увѣщанія мистеру Домби, не переставалъ обращаться къ чувствамъ его достоинства и гордости, а потому все болѣе и болѣе выигрывалъ въ его мнѣніи. Въслѣдствіе этого, онъ сдѣлалъ надъ собою усиліе, хотѣлъ слушать анекдоты своего спутника, пока лошади бѣжали рысью но гладкому шоссе, при чемъ майоръ, находя, что въ коляскѣ гораздо удобнѣе бесѣдовать, чѣмъ въ ваггонѣ, чувствовалъ себя особенно блистательнымъ.
Такимъ-образомъ продолжали они ѣхать цѣлый день, и разговоръ прерывался только параличными припадками майора, легкими закусками въ придорожныхъ гостинницахъ, да по-временамъ яростными нападеніями на темноцвѣтнаго слугу. Несчастный туземецъ, носившій серьги въ темно-коричневыхъ ушахъ и наряженный въ одежду, которая была ему очевидно чужестранною, потому-что сидѣла на немъ, независимо отъ искусства портнаго, по своей собственной прихоти, съёживался всякій разъ какъ озябшая обезьяна или высохшій грибъ, когда майоръ грозно обращался къ нему. Въ такомъ расположеніи духа и разговора пріѣхали они въ Лимингтонъ, гдѣ расположились въ Королевскомъ-Отелѣ и заказали себѣ обѣдъ.
На слѣдующее утро, майоръ поднялся какъ освѣжившійся исполинъ и принялся съ исполинскимъ аппетитомъ за завтракъ, за которымъ они уговорились на счетъ своихъ ежедневныхъ занятій. Майоръ долженъ былъ взять на себя отвѣтственность заказовъ всего съѣстнаго и питейнаго; они положили завтракать ежедневно вмѣстѣ, попозже, и обѣдать также вмѣстѣ и также попозже. Мистеръ Домби предпочелъ на первый день пребыванія ихъ въ Лимингтонѣ остаться въ своей комнатѣ и гулять одинъ, но объявши", что на слѣдующее утро будетъ имѣть удовольствіе сопровождать майора въ прогулкѣ по городу и пойдетъ вмѣстѣ съ нимъ въ общую залу пріѣзжихъ на воды. Такимъ-образомъ, они разстались на все время до поздняго обѣда. Мистеръ Домби удалился предаться своимъ мыслямъ, а майоръ, въ сопровожденіи туземца, несшаго за нимъ складной стулъ, теплый сюртукъ и зонтикъ, пошелъ скитаться по всѣмъ гостинницамъ. Онъ заглядывалъ тамъ въ объявленія и счетныя книги, желая узнать, кто гдѣ жилъ; кокетничалъ съ пожилыми дамами, которыя были отъ него въ восторгѣ; увѣрялъ, что старый Джое Б. туже чѣмъ когда-нибудь, и при всякомъ удобномъ случаѣ выставлялъ своего богатаго пріятеля Домби. Трудно было бы найдти человѣка, который стоялъ бы тверже за друга, чѣмъ майоръ, восхвалявшій мистера Домби, съ цѣлью озариться самому лучами его блеска.
Удивительно, сколько набралось у майора занимательныхъ матеріаловъ для разговора за обѣдомъ. Мнѣніе мистера Домби о его свѣтскихъ достоинствахъ возвысилось еще больше. За завтракомъ слѣдующаго утра, онъ зналъ содержаніе всѣхъ вновь прибывшихъ газетъ; говорилъ о предметахъ, имѣвшихъ сношеніе съ свѣжими новостями, на счетъ которыхъ спрашивали его мнѣнія особы такой важности и могущества, что онъ даже не рѣшался называть ихъ но имени, а только неясно намекалъ на нихъ. Мистеръ Домби, жившій такъ долго взаперти, да и въ городѣ рѣдко выходившій изъ очарованнаго круга операцій конторъ Домби и Сына, слушалъ его не безъ удовольствія; вмѣсто того, чтобъ отказаться отъ общества майора еще на день, какъ онъ вознамѣрился-было сдѣлать, оставаясь въ своей комнатѣ одинъ, онъ взялъ его подъ руку и оба вышли гулять.
ГЛАВА VII.
Новыя лица.
Майоръ, синѣе и выкативъ глаза больше, чѣмъ когда-нибудь, шелъ рука-объ-руку съ мистеромъ Домби по солнечной сторонѣ Дороги. Отойдя на нѣсколько шаговъ отъ своей гостинницы, майоръ встрѣтилъ какого-то знакомаго, потомъ другаго, и такъ далѣе; но онъ привѣтствовалъ ихъ только пальцами и продолжалъ путеводительствовать мистеру Домби, показывая ему мѣстность и дополняя эти топографическія свѣдѣнія разными соблазнительными анекдотами.
Гуляя такимъ образомъ къ обоюдному удовольствію, они увидѣли приближавшіяся къ нимъ кресла на колесахъ; ихъ занимала лѣниво развалившаяся дама, правившая креслами придѣланнымъ спереди рулемъ, тогда-какъ сзади подталкивала ихъ впередъ невидимая сила. Не смотря на почтенныя лѣта дамы, лицо ея было самое розовое, а нарядъ и посадка совершенно юношественныя. Подлѣ креселъ, съ воздушнымъ парасолемъ въ рукѣ, шла небрежно другая дама, гораздо моложе, прекрасная собою, весьма надменная и своевольная. Поступь и выраженіе лица ея показывали ясно, что если есть на свѣтѣ вещи, кромѣ зеркала, на которыя стоитъ смотрѣть, то это, конечно, не небо и не земля.
-- Кой-чортъ, сэръ! Кого мы это видимъ? воскликнулъ майоръ, вдругъ остановившись.
-- Милая Эдиѳь, томно протянула дама въ креслахъ: -- майоръ Бэгстокъ!