-- Или сколько ты имъ недоволенъ. Ты понимаешь, что я хочу сказать. Выбирай самъ выраженіе, которое найдешь приличнѣе прочихъ. Я не имѣю намѣренія оскорбить тебя.
-- Меня оскорбляетъ все, что ты дѣлаешь, возразилъ управляющій, бросивъ на него гнѣвный взглядъ, который тотчасъ же уступилъ мѣсто широкой улыбкѣ.-- Не угодно ли вамъ унести эти бумаги съ собою? Я занятъ.
Вѣжливый гонъ его былъ до такой степени язвительнѣе гнѣва, что Каркеръ-Младшій направился къ дверямъ. Остановившись, однако, подлѣ нихъ и обернувшись, онъ сказалъ:
-- Когда Гарріетъ напрасно умоляла тебя обо мнѣ, въ первое время твоего справедливаго негодованія и моего посрамленія, когда она оставила тебя, Джемсъ, чтобъ послѣдовать за мною и посвятить себя погибшему брату, у котораго не осталось ничего, кромѣ ея, она была молода и прекрасна. Я думаю, что еслибъ ты могъ взглянуть на нее теперь, еслибъ рѣшился навѣстить ее, видъ ея возбудилъ бы въ тебѣ удивленіе и состраданіе.
Управляющій наклонилъ слегка голову и оскалилъ зубы, какъ-будто отвѣчая: "право? такъ вотъ въ чемъ дѣло!" но не сказалъ ни слова.
-- Въ тѣ времена, Джемсъ, мы оба думали, что она выйдетъ замужъ молодая и будетъ счастлива. О, еслибъ, ты зналъ, какъ благородно она отказалась отъ всѣхъ этихъ надеждъ; какъ бодро она пошла по избранному ею пути, не оглянувшись ни раза назадъ, ты бы никогда не рѣшился сказать, что имя ея чуждо твоему слуху -- никогда!
Управляющій опять наклонилъ слегка голову и оскалилъ зубы, какъ-будто говоря: "это замѣчательно! это меня удивляетъ!" однако опять не сказалъ ни слова.
-- Могу я продолжать? спросилъ кротко Джонъ Каркеръ.
-- Идти своей дорогой? Конечно, можете, если вамъ угодно, отвѣчалъ братъ его съ улыбкою.
Джонъ Каркеръ вышелъ со вздохомъ за двери, но голосъ брата остановилъ его.