-- Ты прійдешь ко мнѣ завтра утромъ, и тебѣ покажутъ, гдѣ живетъ тотъ старый джентльменъ, который былъ у меня сегодня утромъ -- тотъ самый, у котораго ты будешь жить, какъ я говорилъ.
-- Такъ, сударь.
-- Я очень интересуюсь этимъ старичкомъ и, служа ему, ты будешь служить мнѣ -- понимаешь? (Круглое лицо Байлера засіяло готовностью). Хорошо, хорошо, вижу, что ты меня понялъ. Мнѣ нужно знать все объ этомъ старомъ джентльменѣ: что онъ подѣлываетъ каждый день, и, въ-особенности, кто у него бываетъ -- я очень желаю быть ему полезнымъ -- понимаешь?
-- Понимаю, сударь.
-- Я желаю увѣриться, что у него есть друзья, которые его не оставляютъ -- онъ, бѣдняжка, теперь часто остается одинъ, -- что они его любятъ и помнятъ его племянника, который теперь въ морѣ. Ты, можетъ-быть, увидишь тамъ одну очень-молодую барышню, которая его навѣшаетъ. Мнѣ особенно нужно знать все о ней.
-- Постараюсь, сударь.
-- И смотри, не смѣй никому говорить о моихъ дѣлахъ!
-- Никому на свѣтѣ, сударь.
-- Ни тамъ,-- онъ указалъ на домъ, изъ котораго они только-что вышли:-- ни гдѣ бы то ни было. Я посмотрю, съумѣешь ли ты быть вѣренъ и благодаренъ. Я тебя испытаю!
При послѣднихъ словахъ, онъ оскалилъ зубы и взглянулъ на Роба такъ, что послѣднее обѣщаніе его превратилось въ угрозу, отвернулся и поѣхалъ домой. Робъ, котораго взгляды были какъ-будто пригвождены къ глазамъ Каркера какимъ-то волшебнымъ обаяніемъ, побѣжалъ опять впереди его лошади, по тотъ сдѣлалъ ему знакъ остаться и поѣхалъ шагомъ, съ самодовольнымъ видомъ человѣка, кончившаго всѣ дневныя дѣла самымъ удовлетворительнымъ образомъ. Пробираясь по улицамъ, онъ даже замурлыкалъ на какой-то напѣвъ -- точно котъ, предвидящій себѣ лакомую добычу. Мистеръ Каркеръ дѣйствительно похожъ былъ на кота, который, свернувшись въ клубокъ у ногъ своего хозяина, готовъ прыгнуть, царапнуть, задавить, или погладить бархатнымъ прикосновеніемъ, смотря по тому, какъ бы ему вздумалось или что было бы ему выгоднѣе. Какая же птичка заняла до такой степени его вниманіе?