-- Увѣряю васъ, мистриссъ Скьютонъ, сказалъ мистеръ Домби тономъ величаваго снисхожденія:-что Каркеръ большой знатокъ въ картинахъ и самъ очень-искусный художникъ. Я увѣренъ, что онъ будетъ въ восхищенія отъ вкуса и таланта мистриссъ Грэнджеръ.
-- Годдемъ, сэръ! воскликнулъ майоръ Бэгстокъ.-- По моему мнѣнію, вы преудивительный Каркеръ и умѣете дѣлать все на свѣтѣ.
-- О! улыбнулся Каркеръ смиренно.-- Вы слишкомъ-любезны, майоръ. Я умѣю дѣлать очень-немногое. Но мистеръ Домби такъ благосклонно оцѣняетъ всѣ бездѣльныя знанія; которыя человѣку, какъ я, почти необходимо пріобрѣтать, по которыхъ самъ онъ, въ своей далеко-возвышеннѣйшей сферѣ, гораздо-выше, что...
Мистеръ Каркеръ пожалъ плечами и замолчалъ.
Во все это время, Эдиѳь не поднимала глазъ. По когда Каркеръ пересталъ говорить, она взглянула на мистера Домби. Взглядъ былъ мгновенный, но въ немъ виднѣлось презрительное удивленіе, которое не ускользнуло отъ одного наблюдателя, улыбавшагося за другимъ концомъ стола.
-- Вы, къ-несчастію, бывали уже въ Варвикѣ, мистриссъ Грэнджеръ? спросилъ мистеръ Домби.
-- Нѣсколько разъ.
-- Значитъ, эта поѣздка вамъ наскучитъ.
-- О нѣтъ, совсѣмъ нѣтъ.
-- Милая Эдиѳь! Ты совершенно какъ твой кузенъ лордъ Финиксъ. Онъ былъ въ Варвикѣ пятьдесятъ разъ, а еслибъ пріѣхалъ въ Лимингтонъ завтра, то вѣрно посѣтилъ бы въ пятьдесятъ-первый разъ.