-- О, я увѣрена въ этомъ!
Мистриссъ Чиккъ кашлянула раза два по-прежнему и принялась чертить на коврѣ разныя линіи кончикомъ парасоля. Миссъ Токсъ, знавшая довольно-хорошо свою обожаемую подругу, которая, будучи отъ чего-нибудь не въ духѣ, обыкновенно предавалась многосложной раздражительности, рѣшилась воспользоваться этою паузой и перемѣнить предметъ разговора.
-- Извините меня, милая Луиза, но мнѣ кажется, будто я замѣтила въ каретѣ мужественное лицо мистера Чикка?
-- Онъ тамъ; но, пожалуйста, оставьте его въ покоѣ. У него есть газета, слѣдовательно, онъ счастливъ на цѣлые два часа. Продолжайте заниматься вашими цвѣтами. Лукреція, а мнѣ позвольте сидѣть здѣсь и отдохнуть.
-- Моя Луиза знаетъ, что между такими друзьями, какъ мы, не можетъ-быть вопроса о церемоніи. Я потому... а потому миссъ Токсъ заключила фразу дѣломъ, надѣвъ снова перчатки, взявъ ножницы и начавъ подстригать свои растенія съ самымъ микроскопическимъ трудолюбіемъ.
-- Флоренса также возвратилась домой, сказала мистриссъ Чиккъ послѣ нѣкотораго молчанія, въ-продолженіе котораго сидѣла, склонивъ голову на одну сторону и не переставая выводить парасолемъ узоры:-- Флоренса уже такъ выросла, что не можетъ продолжать одинокую жизнь, къ которой привыкла. Безъ сомнѣнія, такъ. Конечно. Я готова чувствовать очень-мало уваженія къ тому, кто бы сталъ утверждать противное. Какъ бы я этого ни желала, но не могу уважить такихъ лицъ. До этой степени мы не въ состояніи приневоливать свои чувства...
Миссъ Токсъ согласилась, хоть и не понимала, къ чему все это клонится.
-- Если она дѣвушка странная и мой братъ Поль не можетъ чувствовать себя совершенно-спокойнымъ въ ея обществѣ, послѣ всѣхъ горестныхъ происшествій и ужасныхъ огорченій, чѣмъ на это отвѣтить? Онъ долженъ сдѣлать усиліе. Онъ обязанъ сдѣлать усиліе. Семейство наше всегда было замѣчательно по усиліямъ, которыя оно дѣлало надъ собою. Поль глава семейства, почти единственный, оставшійся представитель его -- я себя не считаю: что такое я? Я тутъ особа неважная...
-- Мой милый ангелъ...
Мистриссъ Чиккъ отерла глаза, которые были переполнены слезами и продолжала: