-- Значитъ, онъ непремѣнно обязанъ сдѣлать надъ собою усиліе. Хоть это и будетъ для меня ударомъ -- у меня натура такая слабая, я такая безумная, я бы скорѣе желала имѣть вмѣсто сердца кусокъ мрамора или камень изъ мостовой...
-- Мой ангелъ Луиза...
-- Но все для меня будетъ торжествомъ знать, что онъ не измѣнилъ себѣ и своему имени Домби, хотя, разумѣется, я въ этомъ всегда была убѣждена. Я только надѣюсь, прибавила она послѣ новой паузы:-- что и она сдѣлается достойною этого имени.
Миссъ Токсъ, переливавшая въ это время воду изъ глинянаго кувшина въ лейку, взглянула случайно на подругу и была изумлена выразительностью, которую мистриссъ Чиккъ придала своему лицу и съ которою смотрѣла на нее. Миссъ Токсъ поставила на столъ лейку и сѣла подлѣ нея.
-- Милая Луиза, успокоитъ ли васъ сколько-нибудь мое скромное мнѣніе, если я скажу, что ваша юная племянница подаетъ самыя пріятныя надежды?
-- Что вы подъ этимъ разумѣете? возразила мистриссъ Чиккъ съ удвоенною величавостью.-- О какомъ моемъ замѣчаніи говорите вы?
-- О томъ, что она сдѣлается достойною своего имени, мой ангелъ.
-- Если, сказала мистриссъ Чиккъ съ торжественною терпѣливостью: -- я выразилась не довольно-ясно, Лукреція, то вина въ этомъ моя. Нѣтъ, можетъ-быть, никакой причины, по которой мнѣ бы нужно было выражаться о такомъ предметѣ, исключая развѣ существовавшей между нами короткости... надѣюсь, Лукреція, ничто не нарушитъ ея; я даже позволяю себѣ быть убѣжденною въ этомъ. Но я желаю выразиться ясно, Лукреція, а потому, возвратившись къ моему послѣднему замѣчанію, прошу васъ понять, что оно вовсе не касалось Флоренсы... никакъ!
-- Не-уже-ли?
-- Нѣтъ, отвѣчала мистриссъ Чиккъ рѣзко и рѣшительно.