Въ-продолженіе мгновеннаго молчанія, наставшаго послѣ этихъ возгласовъ, ножницы миссъ Токсъ слабо стригнули раза два; но лицо ея оставалось незримымъ, а утреннее платье трепетало. Мистриссъ Чиккъ смотрѣла на нее исподтишка, сквозь промежутки въ листьяхъ.
-- Братъ мой, Поль, сдѣлалъ, разумѣется, то, чего всѣ отъ него ожидали. Сознаюсь, онъ удивилъ меня, хотя вмѣстѣ съ тѣмъ и обрадовалъ. Когда Поль выѣхалъ отсюда, я никакъ не воображала, чтобъ у него могла родиться какая-нибудь привязанность внѣ Лондона, и, конечно, онъ не былъ здѣсь влюбленъ ни въ кого. Какъ бы то ни было, но партія, по-видимому, очень-приличная. Мать, безъ сомнѣнія, женщина знатная и тонкая, а я не въ правѣ разсуждать, хорошо или дурно она дѣлаетъ, собравшись жить въ домѣ моего брата: это дѣло Поля, не мое; что же до предмета его выбора, я видѣла только портретъ, и она должна быть красавица. Имя у нея прекрасное -- Эдиѳь: оно необыкновенно и поразительно, продолжала мистриссъ Чиккъ, энергически тряся головою: -- слѣдственно, Лукреція, я нисколько не сомнѣваюсь въ вашихъ чувствахъ, если скажу, что свадьба будетъ очень-скоро... вы, конечно, будете отъ этого очень-счастливы (опять сильная выразительность въ лицѣ и голосѣ мистриссъ Чиккъ). О, конечно! вы должны быть въ восторгѣ отъ близкой перемѣны въ судьбѣ моего брата, который часто оказывалъ вамъ много любезности!
Миссъ Токсъ не сказала ни слова, но взяла дрожащею рукою лейку и глядѣла вокругъ себя, какъ-будто разсчитывая, какую часть своей мебели улучшить изліяніемъ на нее содержавшейся въ этомъ сосудѣ влаги. Въ моментъ такого кризиса чувствъ миссъ Токсъ, дверь отворилась, она вздрогнула, захохотала громко и дико, и упала въ объятія вошедшаго, къ-счастью, равно безчувственная къ негодованію мистриссъ Чиккъ и къ мефистофелевской радости майора, глядѣвшаго на эту сцену изъ своего окна въ двойную театральную трубочку.
Не то было съ бѣднымъ туземцемъ, испуганною опорой упавшей въ обморокъ дѣвицы, который, входя по порученію майора для освѣдомленія о здоровьѣ прекрасной сосѣдки, очутился тутъ въ самый моментъ катастрофы, повергшей на его коричневыя руки нѣжное бремя, и налившей ему въ башмакъ цѣлое наводненіе. Озадаченный туземецъ прижималъ миссъ Токсъ нѣсколько времени къ сердцу, съ энергіею, сильно противорѣчившею его оторопѣлой наружности. Наконецъ, мистриссъ Чиккъ, достаточно пришедшая въ себя, велѣла ему опустить миссъ Токсъ на софу и выйдти; лишь-только онъ исчезъ, она принялась приводить въ чувство свою злополучную подругу.
При этихъ заботахъ, наружность мистриссъ Чиккъ вовсе не показывала того трогательнаго участія, которымъ отличаются дщери Еввы, когда помогаютъ другъ другу въ подобныхъ случаяхъ; тутъ не было того Франмасонства обмороковъ, которымъ онѣ вообще бываютъ таинственно связаны -- нѣтъ! мистриссъ Чиккъ скорѣе походила на палача, приводящаго въ чувство свою жертву передъ началомъ новыхъ пытокъ, когда подносила къ носу миссъ Токсъ соли, брызгала въ лицо холодную воду и употребляла всѣ испытанныя воскресительныя средства. Когда, наконецъ, миссъ Токсъ открыла глаза и постепенно ожила, мистриссъ Чиккъ отошла отъ нея, какъ отъ преступника, и смотрѣла на нее съ величавымъ негодованіемъ.
-- Лукреція! Не хочу скрывать свои чувства. Глаза мои разомъ открылись. Я бы этому не повѣрила, еслибъ услышала даже отъ святаго.
-- Какъ смѣшно падать въ обморокъ, проговорила запинаясь миссъ Токсъ.-- Но мнѣ сейчасъ будетъ лучше.
-- Вамъ сейчасъ будетъ лучше, Лукреція! возразила мистриссъ Чиккъ съ невыразимымъ презрѣніемъ.-- Вы воображали, кажется, что я слѣпа? Вы воображали, что для меня уже настало второе дѣтство? Нѣтъ, Лукреція! Я вамъ очень обязана!
Миссъ Токсъ устремила на свою подругу умоляющій, безнадежный взглядъ, и закрыла лицо носовымъ платкомъ.
-- Еслибъ кто-нибудь разсказалъ мнѣ это вчера, или даже полчаса назадъ, я бы, правоу почувствовала неодолимое желаніе поразить его. Лукреція Токсъ, глаза мои открылись и слѣпота моей довѣрчивости прошла. Ее употребили во зло, ею играли; но теперь всему конецъ!