-- Только подумать, сказала мистриссъ Чиккъ въ родѣ монолога:-- что она могла имѣть подлый замыселъ породниться съ нашею фамиліей посредствомъ брака съ Полемъ! Подумать, что когда она играла въ лошадки съ милымъ ребенкомъ, который теперь лежитъ въ могилѣ -- мнѣ эти игры и въ то время никогда не нравились -- она скрывала такія двуличныя намѣренія! Удивляюсь, какъ она не боялась какого-нибудь несчастія въ наказаніе за свое коварство. Право, ей бы слѣдовало ожидать этого!
-- Да и мнѣ казалось до сегодняшняго утра, мой другъ, возразилъ съ разстановкою мистеръ Чиккъ, потирая себѣ переносье газетою:-- будто и ты сама была однѣхъ мыслей съ нею, и не считала этого ни несбыточнымъ, ни неприличнымъ.
Мистриссъ Чиккъ немедленно залилась слезами и объявила мужу, что если онъ желаетъ растоптать ее въ прахъ своими каблуками, то сдѣлалъ бы это лучше сейчасъ же, безъ промедленія.
-- Но съ Лукреціей Токсъ я кончила все, сказала мистриссъ Чиккъ, предавшаяся снова на нѣсколько минутъ своимъ чувствамъ, къ большому ужасу мистера Чикка.-- Я могу отречься отъ довѣренности Поля въ пользу той, которая можетъ этого стоить, и которою онъ намѣренъ замѣнить бѣдную Фанни; я могу перенести извѣщеніе объ этомъ, сдѣланное въ обыкновенномъ холодномъ тонѣ моего брата, хотя онъ и не спрашивалъ моего совѣта, а объявилъ о перемѣнѣ своихъ плановъ, когда все было уже рѣшено; но обмана я не могу перенести, и съ Лукреціей Токсъ у меня все кончено. Рука Провидѣнія видна во всемъ: все на свѣтѣ дѣлается къ лучшему. Обѣ онѣ изъ знати, и знакомство какой-нибудь миссъ Токсъ могло бы меня компрометтировать. Я сегодня подверглась тяжкому испытанію, но, вообще говоря, не жалѣю объ этомъ.
Въ такомъ истинно-христіанскомъ расположеніи духа, мистриссъ Чиккъ отерла себѣ глаза, поправила платье и сидѣла какъ прилично женщинѣ, которая покорна Провидѣнію среди ударовъ рока и спокойна въ своихъ горестяхъ. Мистеръ Чиккъ, чувствуя безъ сомнѣнія свою недостойность, велѣлъ кучеру остановиться на первомъ перекресткѣ, вышелъ изъ экипажа и побрелъ пѣшкомъ, посвистывая съ поднятыми превысоко плечами и запустивъ руки въ карманы.
Между-тѣмъ, несчастная миссъ Токсъ, которая, не смотря на страшныя обвиненія въ измѣнѣ своей "подругѣ", была дѣйствительно искренно привязана къ ней и поглощена благоговѣніемъ къ величію мистера Домби, -- отверженная миссъ Токсъ орошала свои растенія слезами и чувствовала, что на Принцесс-Плэсѣ воцарилась уже зима.
ГЛАВА VII.
Промежутокъ времени передъ свадьбою.
Хотя домъ мистера Домби пересталъ быть заколдованнымъ и обреченнымъ на вѣчное безмолвіе послѣ вторженія въ него рабочаго народа, который съ утра до вечера поднималъ страшный стукъ, трескъ, шумъ, бѣготню -- отъ чего Діогенъ лаялъ какъ бѣшеный съ восхода до заката солнца -- но въ образѣ жизни Флоренсы не произошло никакой перемѣны. Ночью, когда рабочіе уходили, домъ снова пустѣлъ и приходилъ въ свои первобытный характеръ; Флоренса, прислушиваясь къ улалявшимся голосамъ мастеровыхъ, рисовала въ своемъ воображеніи веселыя жилища, куда они возвращаются, и дѣтей, которыя ждутъ ихъ дома; ей пріятно было думать, что эти труженики уходили въ веселомъ и довольномъ расположеніи духа.
Она ждала вечерней тишины, какъ стараго друга; но теперь этотъ другъ приходилъ съ измѣнившимся лицомъ и смотрѣлъ на нее ласковѣе. Въ немъ была свѣжая надежда. Красавица, которая утѣшала и цаловала ее въ той самой комнатѣ, гдѣ душа ея была такъ безпощадно уязвлена жестокосердымъ отцомъ, являлась воображенію Флоренсы духомъ благодати. Кроткія видѣнія приближающейся свѣтлой жизни, когда любовь отца будетъ осѣнять ее и все потерянное въ тотъ горестный день, въ который нѣжность матери улетѣла съ ея послѣднимъ вздохомъ, носились вокругъ Флоренсы въ сумерки, и она встрѣчала ихъ съ радостною улыбкой. Взглядывая иногда на розовыхъ дѣтей въ противоположномъ домѣ, она помышляла съ удовольствіемъ о возможности скоро познакомиться съ ними, говорить съ ними; не бояться, какъ въ прежніе годы, показаться имъ, чтобъ не испугать ихъ своимъ одинокимъ, печальнымъ видомъ и глубокимъ трауромъ!