Думая о своей новой матери съ любовію и довѣрчивостью чистой, невинной души, Флоренса любила болѣе и болѣе покойную мать. Она не боялась соперничества ихъ въ своемъ сердцѣ: новый цвѣтокъ выросталъ въ немъ изъ глубоко-разросшагося и долго-любимаго корня. Каждое ласковое слово прекрасной молодой дамы отзывалось Флоренсѣ какъ эхо голоса, давно умолкшаго. Какъ могла изгладиться эта милая намять и быть вытѣснена другою привязанностью, когда въ ней заключалась вся родительская нѣжность, какую она когда-либо знала!
Разъ Флоренса сидѣла въ своей комнатѣ одна и думала объ обѣщанномъ скоромъ посѣщеніи прекрасной дамы, какъ вдругъ, поднявъ глаза, она увидѣла ее въ дверяхъ.
-- Мама! воскликнула дѣвушка радостно, бросившись ей на встрѣчу.
-- Еще не мамѣ, возразила Эдиѳь съ серьёзною улыбкой, обнимая ее.
-- Но скоро будете ею.
-- Да, скоро, очень-скоро.
Эдиѳь наклонила голову, прижала щеку свою къ цвѣтущей щекѣ Флоренсы и нѣсколько времени оставалась молча въ такомъ положеніи. Въ наружности и пріемахъ ея было столько нѣжности, что Флоренса была тронута ею еще больше, чѣмъ въ первую ихъ встрѣчу. Эдиѳь подвела ее къ стулу и сѣла съ нею рядомъ. Флоренса смотрѣла ей въ лицо, удивляясь ея красотѣ, и охотно оставила свою руку въ ея рукѣ.
-- Ты все оставалась одна, Флоренса, съ-тѣхъ-поръ, какъ я была здѣсь въ послѣдній разъ?
-- О, да!
Она смѣшалась и потупила взоры, потому-что новая мама смотрѣла на нее серьёзно и задумчиво.