Твердою, свободною рукою невѣста подписываетъ свое имя въ свадебномъ реестрѣ, когда они перешли въ ризницу. У Флоренсы рука дрожитъ во время подписи. Наконецъ, подписываются всѣ присутствующіе, и лордъ Финиксъ послѣ всѣхъ: онъ изображаетъ свое вельможное имя не тамъ, гдѣ нужно, и свидѣтельствуетъ, будто-бы онъ родился въ это самое утро.
По принятому старинному обычаю, всѣ подходятъ цаловать молодую супругу. Майоръ дѣлаетъ это съ воинственною любезностью; примѣру его слѣдуютъ кузенъ Финиксъ и даже мистеръ Домби. Наконецъ, подходитъ къ Эдиѳи мистеръ Каркеръ, котораго зубы блестятъ, какъ-будто онъ располагаетъ укусить ее скорѣе, чѣмъ вкусить сладость съ устъ ея.
На гордой щекѣ Эдиѳи зардѣлся румянецъ, и глаза сверкнули огнемъ, который долженъ бы былъ остановить мистера Каркера, но не остановилъ его, и онъ сдѣлалъ свое дѣло какъ всѣ прочіе, и пожелалъ ей всякаго счастія.
-- Если желанія, прибавилъ онъ въ-полголоса:-- не будутъ излишними, когда дѣло идетъ о такомъ бракѣ.
-- Благодарю васъ, сударь, отвѣчала она, сжавъ губы и съ волнующеюся грудью.
Не чувствуетъ ли Эдиѳь по-прежнему, какъ въ ту ночь, когда она знала о намѣреніи мистера Домби просить ея руки, что Каркеръ постигаетъ ее насквозь, читаетъ въ ея сердцѣ, и что она унижена его проницательностью больше, нежели чѣмъ-нибудь? Не по этой ли причинѣ надменность ея упадаетъ передъ его улыбкой и повелительный взглядъ опускается, встрѣчая его взглядъ, и невольно смотритъ въ землю?
-- Вижу съ гордостью, говоритъ мистеръ Каркеръ съ подобострастнымъ наклоненіемъ головы, которое уличаетъ во лжи его глаза и зубы:-- вижу съ гордостью, что мое смиренное приношеніе осчастливлено рукою мистриссъ Домби и пользуется такимъ завиднымъ мѣстомъ при такомъ радостномъ случаѣ.
Хотя она и склоняетъ въ отвѣтъ голову, но по движенію руки замѣтно, что ей бы хотѣлось раздавить эти цвѣты и бросить съ презрѣніемъ на полъ. Она кладетъ свою руку подъ руку своего новаго супруга, который стоялъ подлѣ и разговаривалъ съ майоромъ, и снова горда, неподвижна и безмолвна..
Кареты подъѣзжаютъ къ церковной паперти. Мистеръ Домби ведетъ подъ руку молодую супругу черезъ густую толпу зрителей и зрительницъ. Клеопатра и кузенъ Финиксъ садятся въ ту же карету. Въ слѣдующей помѣщаются Флоренса, дальняя родственница, чуть непопавшая въ невѣсты, майоръ и мистеръ Каркеръ. Лошади играютъ и горячатся; кучера и лакеи блестятъ новыми богатыми ливреями, букетами и бантами. Экипажи съ громомъ покатились по улицамъ; тысячи головъ оборачиваются, чтобъ взглянуть на поѣздъ, и тысячи моралистовъ-холостяковъ утѣшаютъ себя въ безбрачномъ состояніи мыслью, что такое счастіе не можетъ быть долговременно.
Миссъ Токсъ выходитъ изъ-за колонны, когда все затихло, и медленно спускается съ галереи. Глаза ея красны, а носовой платокъ мокрёхонекъ. Она огорчена, но не озлоблена, и надѣется, что новая чета будетъ счастлива. Она внутренно допускаетъ преимущество красоты Эдиѳи передъ своими собственными увядшими прелестями; но величавый образъ мистера Домби въ лиловомъ жилетѣ все рисуется передъ ея мысленными взорами, и она снова плачетъ подъ вуалью, направляясь домой къ Принцесс-Плэсу. Капитанъ Коттль, котораго хриплый голосъ присоединялся ко всѣмъ "аминямъ", очень доволенъ собою и проходитъ черезъ церковь съ миромъ въ душѣ и лакированною шляпой въ рукахъ. Щеголеватый Тутсъ оставляетъ храмъ въ сопровожденіи Чиккена, терзаемый страданіями любви. Чиккенъ еще не изобрѣлъ способа овладѣть сердцемъ Флоренсы, но крѣпко держится за первоначальную мысль касательно "сдвоенія" мистера Домби посредствомъ классическаго тычка "въ жилетъ". Прислуга мистера Домби вылѣзаетъ изъ своихъ обсерваціонныхъ пунктовъ и готовится отправиться въ Брук-Стритъ; по ее задержало внезапное нездоровье мистриссъ Перчъ, которая возбуждаетъ серьёзныя опасенія; однако мистриссъ Перчъ скоро поправилась и уведена благополучно. Мистриссъ Миффъ и мистеръ Соундсъ садятся на ступеняхъ паперти и считаютъ пріобрѣтенное въ этотъ достопамятный день, а могильщикъ начинаетъ похоронный звонъ въ колокола.