Кареты подъѣзжаютъ къ дому невѣсты; странствующая музыка гремитъ, маріонетки дѣйствуютъ на-пропалую; народъ зѣваетъ, толпится и толкается, чтобъ не упустить случая взглянуть, какъ торжественно мистеръ Домби ведетъ мистриссъ Домби въ чертоги Финиксовъ, куда слѣдуетъ за ними все остальное свадебное общество. Но отъ-чего мистеръ Каркеръ, проходя черезъ толпу къ дверямъ, подумалъ о старухѣ, съ которою встрѣтился въ рощѣ около Лимингтона? Или отъ-чего Флоренса, идучи за отцомъ, подумала съ трепетомъ о своемъ дѣтствѣ, когда она заблудилась, и о лицѣ "доброй" мистриссъ Броунъ?..
Въ домѣ поздравленія возобновляются; число гостей прибываетъ, но не очень; всѣ оставляютъ гостиную и располагаются въ темно-коричневой столовой залѣ, которую никакія усилія не могутъ освѣтить или заставить смотрѣть веселѣе. Тамъ въ совершенной готовности роскошный завтракъ. Въ числѣ прочихъ гостей, къ обществу присоединились мистеръ и мистриссъ Чиккъ. Мистриссъ Чиккъ удивляется, что Эдиѳь создана самою природой такою совертенною Домби; она любезна и разговорчива съ мистриссъ Скьютонъ, которая свалила съ плечь гору и не отказывается отъ шампанскаго. Все общество, однако, холодно и спокойно, и избыткомъ веселости не оскорбляетъ почернѣлыхъ картинъ и гербовъ. Кузенъ Финиксъ и майоръ Бэгсгокъ веселѣе всѣхъ, а мистеръ Каркеръ улыбается всему обществу; но для молодой супруги у него особенная улыбка, которую она встрѣчаетъ очень, очень-рѣдко.
Кузенъ Финиксъ встаетъ, когда столъ очищенъ и слуги вышли; онъ смотритъ необыкновенно-моложаво въ своихъ маншетахъ и съ румянцемъ шампанскаго на щекахъ.
-- Клянусь честью, начинаетъ онъ:-- хоть такія вещи и довольно-необыкновенны въ домѣ частнаго джентльмена, но я долженъ просить позволенія пригласить васъ выпить, что называется... то-есть, я предлагаю тостъ!
Майоръ хрипло выражаетъ свое одобреніе. Мистеръ Каркеръ, наклонясь надъ столомъ въ сторону лорда Финикса, улыбается и киваетъ головою нѣсколько разъ.
-- То-есть, что называется, но въ сущности это не... тутъ кузенъ Финиксъ замолчалъ.
-- Слушайте его, слушайте! воскликнулъ майоръ тономъ глубокаго убѣжденія.
Мистеръ Каркеръ тихонько апплодируетъ, улыбается еще слаще и старается выразить, что послѣднее замѣчаніе лорда Финикса подѣйствовало на его умъ особенно благодѣтельно.
-- То-есть, оказія, въ которой общепринятыя обыкновенія можно нѣсколько оставить въ сторонѣ, заговорилъ опять кузенъ Финиксъ:-- хоть я и никогда не былъ ораторомъ, даже сидя въ нижнемъ парламентѣ, гдѣ имѣлъ честь поддерживать своимъ голосомъ адресъ, послѣ чего захворалъ на двѣ недѣли съ полнымъ убѣжденіемъ въ неудачѣ...
Майоръ и мистеръ Каркеръ пришли въ такой восторгъ отъ этого отрывка индивидуальной исторіи, что кузенъ Финиксъ засмѣялся и, обращаясь собственно къ нимъ, продолжалъ: