-- Возвратятъ! воскликнулъ гость съ живостью.-- Какъ можно этого надѣяться? Въ чьихъ рукахъ власть сдѣлать это? Я убѣжденъ въ словахъ своихъ, если скажу, что безцѣнная отрада жизни вашего брата есть главная причина ненависти, которую обнаруживаетъ къ нему братъ его!
-- Вы коснулись предмета, о которомъ даже между нами никогда не говорится ни слова.
-- Прошу прощенія. Я бы долженъ былъ понимать это. Забудьте мою неумышленную ошибку. Теперь, переставъ настаивать (я не имѣю на это права), прошу позволить мнѣ, человѣку чужому для васъ, хотя и не совсѣмъ-чужому, просить о двухъ милостяхъ.
-- О какихъ?
-- Первая: если вы увидите какую-нибудь причину отступить отъ вашей теперешней рѣшимости, допустите меня быть вашею правою рукою. Тогда имя мое будетъ къ вашимъ услугамъ; оно безполезно теперь и весьма-незначительно всегда.
-- Мы не можемъ затрудняться въ выборѣ друзей, отвѣчала Гэрріетъ съ грустною улыбкой.-- Принимаю ваше первое предложеніе.
-- Вторая милость состоитъ въ томъ, чтобъ вы позволили мнѣ иногда -- скажемъ, хоть по понедѣльникамъ, утромъ, въ девять часовъ... опять привычка!-- непремѣнно надобно дѣлать все по дѣловому... проходя мимо, видѣть васъ у окна или у дверей. Не прошу позволенія входить, такъ-какъ въ эти часы вашего брата уже не будетъ дома; но прошу позволенія говорить съ вами; я желаю только одного, для своей собственной душевной отрады, видѣть, что вы здоровы и напоминать вамъ, безъ докучливости, что вы имѣете друга, пожилаго друга, уже сѣдаго и сѣдѣющаго все больше и больше, которымъ вы всегда можете располагать.
Радушное лицо взглянуло на гостя, повѣрило ему и обѣщало.
-- Я подразумѣваю по-прежнему, сказалъ гость вставая: -- что вы не располагаете говорить о моемъ посѣщеніи Джону Каркеру, котораго, конечно, можетъ огорчить знакомство мое съ его Исторіей. Я этому отчасти радъ, такъ-какъ это выходитъ изъ обыкновеннаго порядка вещей, и -- снова привычка! заключилъ онъ съ нетерпѣніемъ:-- какъ-будто нѣтъ порядка вещей лучше обыкновеннаго порядка!
Съ этимъ онъ пошелъ не надѣвая шляпы до самой улицы, и простился съ Гэрріетъ съумѣвъ такъ удачно соединить безпредѣльную почтительность съ непритворнымъ участіемъ, которому не можетъ научить никакое воспитаніе, которому не можетъ не довѣрить прямодушіе, и которое можетъ выразить только чистое и благородное сердце.