Старуха кивнула утвердительно, и нѣсколько шаговъ привели ихъ къ порогу. Видѣнъ былъ свѣтъ отъ камина и свѣчки въ комнатѣ, гдѣ сидѣла Алиса, когда обсушала свое платье. Она постучала скобою въ дверь, и Джонъ Каркеръ вышелъ на крыльцо.
Онъ изумился, увидѣвъ такихъ посѣтительницъ въ такой поздній часъ, и спросилъ Алису, что ей нужно.
-- Мнѣ нужно вашу сестру -- женщину, которая сегодня дала мнѣ денегъ.
При звукѣ ея возвысившагося голоса вышла Гэрріетъ.
-- О, ты здѣсь! Помнишь ты меня?
-- Да, отвѣчала та, не понимая.
Лицо, которое такъ недавно смирялось передъ нею, смотрѣло на нее теперь съ такою неукротимою ненавистью и злобой; рука, которая нѣжно касалась ея руки, была стиснута съ такимъ очевиднымъ враждебнымъ намѣреніемъ, какъ-будто хотѣла броситься и задушить ее, что Гэрріетъ безсознательно прижалась къ брату, ища его защиты.
-- И я могла говорить съ тобою и не узнать тебя! Могла стоять подлѣ тебя и не чувствовать, какая кровь въ твоихъ жилахъ, по отзыву моей собственной! воскликнула Алиса съ угрожающимъ жестомъ.
-- Что вы хотите сказать? Что я сдѣлала?
-- Что сдѣлала! Ты сидѣла подлѣ меня у огня, ты дала мнѣ пищу и денегъ: ты оказала мнѣ состраданіе! Ты! на чье имя я плюю!