-- Я ушла отсюда раньше, продолжала Эдиѳь:-- нарочно затѣмъ, чтобъ посидѣть и побесѣдовать съ тобою наверху. Но, войдя въ твою комнату, я нашла, что-моя птичка улетѣла; я все дожидалась тамъ, скоро ли она воротится.
Еслибъ Флоренса была дѣйствительно птичкой, Эдиѳь и тогда не могла бы прижать ее къ своему сердцу нѣжнѣе, бережнѣе и съ большею кротостью.
-- Пойдемъ, дружокъ.
-- Когда папа проснется, то вѣрно не будетъ ожидать найдти меня здѣсь, сказала Флоренса нерѣшительно.
-- А ты какъ думаешь, Флоренса? возразила Эдиѳь, глядя ей прямо въ глаза.
Флоренса опустила голову, встала и убрала въ ящичекъ свою работу. Эдиѳь обвила ее рукою, и онѣ вышли изъ комнаты, какъ сестры. Мистеръ Домби, провожая ихъ глазами до дверей, подумалъ, что даже поступь жены его совершенно перемѣнилась.
Онъ просидѣлъ въ своемъ темномъ углу такъ долго, что церковныя часы пробили четыре прежде, чѣмъ онъ ушелъ къ себѣ. Все это время, глаза его были упорно устремлены на то мѣсто, гдѣ сейчасъ сидѣла Флоренса. Комната стала темнѣть по-мѣрѣ-того, какъ догорали и гасли свѣчи; но лицо его подернулось мракомъ гораздо-глубже ночнаго, и ничто не могло его разсѣять.
Флоренса и Эдиѳь, усѣвшись передъ каминомъ въ отдаленной комнатѣ, гдѣ умеръ маленькій Поль, долго разговаривали между собою. Діогенъ, принадлежавшій къ ихъ обществу, сначала не соглашался впустить Эдиѳь, и даже, повинуясь приказанію своей повелительницы, дозволилъ ей войдти не иначе, какъ продолжая протестовать ворчаніемъ. Наконецъ, выходя мало-по-малу изъ своего логовища въ передней, онъ, по-видимому, вскорѣ постигъ, что далъ промахъ, отъ какого иногда не избавляются наилучшимъ образомъ организованные собачьи умы; въ доказательство чего онъ помѣстился между дамами, на самомъ жаркомъ мѣстѣ передъ огнемъ, и сталъ прислушиваться къ разговору, высунувъ языкъ, дыша коротко и съ самымъ глупымъ выраженіемъ морды.
Разговоръ шелъ сначала о книгахъ и любимыхъ занятіяхъ Флоренсы, и о томъ, какъ она провела время послѣ свадьбы. Послѣднее навело ее на предметъ, который, какъ она говорила, былъ очень-близокъ ея сердцу, и oui сказала со слезами на глазахъ:
-- О, мама! Послѣ того дня я испытала большое горе.