Когда доложили объ обѣдѣ, мистеръ Домби повелъ къ столу весьма-пожилую даму, походившую на малиновую бархатную подушку, начиненную банковыми билетами; кузёнъ Финиксъ повелъ мистриссъ Домби; майоръ Бэгсгокъ взялъ мистриссъ Скьютонъ; дѣвица съ обнаженными плечами досталась въ родѣ гасильника остиндскому директору; прочія дамы остались въ гостиной на произволъ прочихъ джентльменовъ, пока не являлись отчаянные удальцы, отваживавшіеся вести ихъ къ обѣду; эти герои съ своими призами загородили дверь столовой, изъ которой вытѣснили семерыхъ кроткихъ джентльменовъ въ сѣни. Наконецъ, когда всѣ усѣлись, явился одинъ изъ этихъ кроткихъ джентльменовъ: но зная куда пріютиться, онъ конфузно улыбался и обошелъ раза два вокругъ всего стола, сопровождаемый дворецкимъ, пока не отьискалъ себѣ свободнаго стула, который нашелся по лѣвую сторону мистриссъ Домби. Усѣвшись, этотъ кроткій джентльменъ уже не рисковалъ поднять глаза во время всего обѣда.
Обширная столовая съ обществомъ, сидящимъ за великолѣпно-убраннымъ столомъ и трудящимся съ серебряными и позолочеными ложками, ножами, вилками и тарелками, походила на сцену представленій Тома Тиддлера, гдѣ дѣти подбираютъ серебро и золото. Самъ мистеръ Домби выполнялъ какъ-нельзя-лучше роль Тиддлера: длинный серебряный замороженный подносъ, уставленный вазами и мерзлыми купидонами, который отдѣлялъ его отъ молодой супруги, между-тѣмъ, какъ купидоны подавали имъ цвѣты безъ запаха, могъ доставить прекрасные матеріалы для аллегорическихъ сравненій.
Куз е нъ Финиксъ былъ, какъ говорится, особенно "въ ударѣ" и смотрѣлъ необыкновенно-моложаво. Въ такомъ расположеніи духа, онъ рѣдко обдумывалъ свои рѣчи; память его бродила такъ же своевольно, какъ ноги, и въ этотъ разъ онъ бросилъ въ дрожь все общество. Вотъ какъ это случилось. Дѣвица съ обнаженною спиною, заглядывавшаяся на кузена Финикса съ чувствомъ особенной нѣжности, ловко направила своего остиндскаго директора къ мѣсту подлѣ него, а потомъ, въ знакъ благодарности, забыла о кавалерѣ, который очутился отѣненнымъ съ другой стороны тощею и безсловесною дамой въ огромномъ мрачномъ токѣ съ перьями и съ вѣеромъ въ рукѣ; злополучный директоръ упалъ духомъ и погрузился въ самого-себя. Кузенъ Финиксъ и дѣвица были очень-веселы и разговорчивы, и дѣвица такъ усердно хохотала отъ одного изъ анекдотовъ, что майоръ Бэгстокъ спросилъ отъ имени мистриссъ Скьютонъ (они сидѣли насупротивъ, нѣсколько-ниже), нельзя ли сдѣлать этотъ анекдотъ общественною собственностью.
-- Что жь, клянусь жизнію! сказалъ кузенъ Финиксъ: -- тутъ нѣтъ ничего особеннаго, не стоитъ повторять. Весь фактъ состоитъ въ томъ, что это анекдотъ про Джека Адамса; смѣю сказать, пріятель мои Домби -- общее вниманіе сосредоточилось на кузенѣ Финиксѣ -- вѣроятно помнитъ Джека Адамса. Джека Адамса, а не Джое: тотъ былъ его братъ. Ну, вотъ, Джекъ, маленькій Джекъ -- человѣкъ съ бѣльмомъ на одномъ глазѣ и слегка косноязычный -- онъ сидѣлъ въ парламентѣ по выбору какого-то мѣстечка. Мы называли его въ мое парламентское время W. Р. Адамсомъ, въ-слѣдствіе того, что онъ былъ нагрѣвальникомъ { Warming-Pan -- нагрѣвальникъ.} одного несовершеннолѣтняго юноши. Можетъ-быть, нашъ другъ Домби зналъ этого человѣка?
Мистеръ Домби, который столько же могъ знать Гюйя Фаукеса, знаменитаго виновника "пороховаго заговора"., отвѣчалъ отрицательно. Но одинъ изъ семи кроткихъ джентльменовъ, вдругъ, неожиданно, отличился, сказавъ, что онъ зналъ Джека Адамса, и еще присовокупилъ: "всегда носилъ гессенскіе сапоги!"
-- Такъ точно, возразилъ кузенъ Финиксъ, наклоняясь впередъ, чтобъ разсмотрѣть кроткаго джентльмена и пославъ ему поощрительную улыбку на другой конецъ стола.-- Это былъ Джекъ. А Джое носилъ...
-- Съ отворотами! воскликнулъ кроткій джентльменъ, возвышаясь съ каждою минутой въ общемъ мнѣніи.
-- Совершенно! сказалъ кузенъ Финиксъ.-- Вы были съ нимъ коротко знакомы?
-- Я зналъ ихъ обоихъ, отвѣчалъ кроткій джентльменъ, съ которымъ мистеръ Домби выпилъ немедленно рюмку вина.
-- Чертовски-добрый малый Джекъ! сказалъ куз е нъ Финиксъ, снова наклоняясь впередъ и улыбаясь.