-- Богъ съ вами, нѣтъ, мэмъ! Мистриссъ Домби выѣхала только покататься съ миссъ Флоренеой.
-- Миссъ Флоренеой! Кто такое миссъ Флоренса? Не говори мнѣ о миссъ Флоренсѣ. Что такое миссъ Флорёнса для нея вѣсравненіи со мною?
Тутъ ей приносили брильянты, или персиковаго цвѣта шляпку -- она въ этой шляпкѣ принимала посѣтителей задолго до того, когда могла выйдти за двери -- или наряжали ее во что-нибудь новое и пестрое, и слезы ея унимались. Она оставалась спокойною "и довольною, пока не приходила къ ней Эдиѳь; взглянувъ на ея гордое лицо, она снова впадала въ плаксивое уныніе.
-- Я увѣрена, Эдиѳь!... кричала она, тряся головою.
-- Въ чемъ дѣло, матушка?
-- Дѣло! Я, право, не знаю, въ чемъ дѣло. Свѣтъ сталъ такимъ искусственнымъ и неблагодарнымъ... я даже начинаю думать, что нѣтъ въ немъ больше сердце -- или чего-нибудь подобного. Витерсъ скорѣе похожъ не мое дитя, чѣмъ ты. Онъ обращаетъ ни меня больше вниманія, чѣмъ моя дочь. Я почти желаю казаться не такою молодою... тогда, можетъ-быть, ко мнѣ будутъ имѣть больше почтенія.
-- Что же вамъ еще нужно?
-- О, многаго, Эдиѳь, многаго!
-- Развѣ вы чувствуете въ чемъ-нибудь недостатокъ? Если такъ, то сами виноваты.
-- Сама виновата! сказала она, начиная плакаться.-- Какою матерью была я для тебя, Эдиѳь! я не оставляла тебя съ самой колыбели! А когда ты мною пренебрегаешь и не питаешь ко мнѣ насколько любви, какъ-будто я для тебя чужая -- ни на двадцатую долю того, что чувствуешь къ Флоренсѣ... но я вѣдь только твоя мать и могу развратить ее со-временемъ!-- и ты упрекаешь меня, и говорить, что я сама виновата.