Въ дѣтской, въ тотъ вечеръ, мистриссъ Чиккъ и миссъ Токсъ наслаждались пріятностью дружеской бесѣды, которая до того не нравилась огнедышущей Сузаннѣ Нипперъ, что она безпрестанно дѣлала имъ гримасы изъ-за дверей и другихъ засадъ. Пріятельницы, нисколько неподозрѣвавшія итого, благополучно присутствовали при разоблаченіи маленькаго Поля и укладываніи его въ постель; потомъ онѣ принялись пить чай передъ огнемъ камина. Стараніями доброй Полли дѣти спали въ одной комнатъ, и объ подруги замѣтили о существованіи маленькой Флоренсы не прежде, какъ усѣвшись за чайный столикъ и бросивъ нечаянный взглядъ на обѣ кроватки.
-- Какъ она крѣпко спитъ! замѣтила миссъ Токсъ.
-- Вы знаете, моя милая, возразила митриссъ Чиккъ: -- что она дѣлаетъ большой моціонъ играя около маленькаго Поля.
-- Она престранный ребенокъ.
-- Знаете, моя милая, совершенная мать!
-- Не-уже-ли?
-- Флоренса никогда, никогда въ жизни не будетъ настоящею Домби, хотя бы прожила тысячу лѣтъ!
Брови миссъ Токсъ поднялись въ знакъ сочувствія.
-- Не знаю, что мнѣ съ нею дѣлать; я выбиваюсь изъ силъ! произнесла мистриссъ Чиккъ со вздохомъ скромнаго достоинства.-- Право, tie понимаю, какое положеніе она займетъ со-временемъ въ свѣтѣ, когда ныростетъ. Она нисколько не старается понравиться отцу, да и чего ждать, когда она такъ далеко не Домби?
Выраженіе лица миссъ Токсъ показало, что она совершенно раздѣляетъ недоумѣніе своей подруги.