-- О, это, право, больно сизак у, капитанъ! воскликнулъ чувствительный Робъ, ободрясь съ разу:-- не смѣй сдѣлать честнаго предостереженія безъ того, чтобъ не глядѣли на тебя нахмурясь и не назвали измѣнникомъ и бѣглецомъ. Вы не имѣете никакого нрава давать такія имена бѣдному сизаку, капитанъ. Вы господинъ, а я слуга -- вотъ отъ-чего вы меня поносите. Что я сдѣлалъ дурнаго? Ну, скажите, капитанъ, какое я сдѣлалъ преступленіе?
Огорченный Точильщикъ плакалъ и отиралъ глаза обшлагомъ.
-- Ну, что же, капитанъ, кричалъ обиженный юноша: -- назовите мою вину! Въ чемъ я провинился? Развѣ я укралъ что-нибудь изъ товаровъ? Развѣ я зажегъ домъ? если я это сдѣлалъ, отъ-чего вы не отправите меня въ судъ? Но отнимать добрую славу у малаго, который вамъ хорошо служилъ, за то, что ему невыгодно оставаться у васъ, это злая обида! Вотъ награда за вѣрную службу! Такъ-то всегда портятъ молодыхъ сизак о въ, и они летаютъ вкривь и вкось... Я удивляюсь вамъ, капитанъ, право, удивляюсь.
Все это Точильщикъ провылъ съ плаксивымъ хныканьемъ, отодвигаясь осторожно къ дверямъ.
-- Такъ ты добылъ себѣ другую койку, пріятель? такъ ли? сказалъ капитанъ, продолжая смотрѣть на него пристально.
-- Да, капитанъ, если вы объ этомъ такъ говорите, я добылъ себѣ другую койку! кричалъ Робъ, все продолжая пятиться назадъ:-- лучшую койку, чѣмъ здѣшняя, гдѣ мнѣ не будетъ нужды въ вашемъ добромъ словѣ, капитанъ, и это для меня очень-счастливо послѣ всей грязи, которою вы меня закидали за то, что я бѣденъ и мнѣ невыгодно оставаться у васъ. Да, у меня есть другая конка, и я бы ушелъ туда сейчасъ же, еслибъ не оставлялъ васъ безъ слуги; а это было бы лучше -- по-крайней-мѣрѣ, тогда я бы не слышалъ отъ васъ такихъ названій за то только, что я бѣденъ и мнѣ невыгодно у васъ оставаться. Зачѣмъ вы мнѣ попрекаете, что я бѣденъ и что мнѣ невыгодно оставаться у васъ? Какъ вы можете унижать себя до этого, капитанъ?
-- Послушай-ка, пріятель, возразилъ миролюбивый капитанъ: -- не "вытравливай" лучше такихъ словъ.
-- Такъ и вы, капитанъ, лучше не вытравливайте вашихъ разныхъ прозваній, захныкала еще громче оскорбленная невинность, продолжая продвигаться къ дверямъ лавки.-- Вы бы лучше взяли мою кровь, чѣмъ мою добрую славу.
-- Потому-что, продолжалъ спокойно капитанъ:-- ты, можетъ-быть, слыхалъ иногда о такой вещи, которая называется пеньковымъ линькомъ?
-- О, слыхалъ ли, капитанъ? Нѣтъ, не слыхалъ. Я никогда не слыхалъ о такой вещи!