Онъ чувствовалъ свою невыгоду и обнаружилъ это. Торжественный, но чуждый среди этихъ разноцвѣтныхъ драгоцѣнностей и сладострастнаго блеска -- чуждый и принужденный передъ надменною обладательницею всего этого, обладательницею, которой отталкивающая красота отражалась тутъ вездѣ и во всемъ, какъ въ счетномъ множествѣ осколковъ разбитаго зеркала -- онъ ощущалъ смущеніе и неловкость. Все, способствовавшее къ ея небрежному самообладанію, уязвляло его заживо. Взбѣшенный на самого-себя, онъ сѣлъ и продолжалъ съ нисколько-неулучшеннымъ расположеніемъ духа;
-- Мистриссъ Домби, я считаю необходимымъ, чтобъ мы дошли до взаимнаго уразумѣнія другъ друга. Ваше поведеніе мнѣ не нравится, сударыня.
Она взглянула на него слегка еще разъ и снова отвернулась; во она могла бы говорить цѣлый часъ и выразила бы меньше.
-- Повторяю вамъ, мистриссъ Домби: мнѣ не нравится. Я уже имѣлъ случай замѣтить, что желаю въ этомъ перемѣны. Теперь я требую этого настоятельно.
-- Вы избрали приличный случай для своего перваго выговора, сударь, приняли приличную манеру и употребляете приличныя выраженія. Вы требуете настоятельно! Отъ меня!...
-- Сударыня, возразилъ мистеръ Домби съ самымъ наступательно-величественнымъ видомъ:-- я сдѣлалъ васъ своею женою. Вы носите мое имя. Вы раздѣляете мое положеніе въ свѣтѣ и мою репутацію. Я не хочу упоминать, что свѣтъ вообще считаетъ васъ отличенною такимъ союзомъ; по скажу, что привыкъ настаивать съ тѣми, кто со мною связанъ и кто отъ меня зависитъ.
-- Чѣмъ изъ двухъ угодно вамъ считать меня?
-- По моему мнѣнію, жена моя должна быть -- и есть, волею или неволей, тѣмъ и другимъ, мистриссъ Домби.
Она устремила на него пристальный взоръ и сжала дрожащія губы. Онъ видѣлъ, какъ заколыхалась грудь ея, видѣлъ, какъ лицо ея вспыхнуло и потомъ поблѣднѣло. Все это онъ могъ знать и зналъ, но онъ не зналъ, что ее удерживало одно слово, которое шептало въ самомъ глубокомъ тайникѣ ея сердца, и слово это было: Флоренса!
Слѣпой безумецъ, бросающійся въ пропасть! Онъ воображалъ, что она стоитъ въ страхѣ передъ нимъ!