Мистеръ Домби тяжело перевелъ духъ, какъ-будто хотѣлъ сказать: о! такъ вотъ что!
-- Нѣтъ богатства, продолжала она, поблѣднѣвъ сильнѣе, тогда, какъ глаза заблестѣли еще большею выразительностью -- которымъ можно было бы купить у меня эти слова, или ихъ значеніе. Сказанныя разъ, не воротятся ни отъ какого богатства, на отъ какой власти. Я чувствую ихъ, взвѣсила ихъ смыслъ, и останусь вѣрною, потому-что рѣшилась. Если вы дадите. мнѣ обѣщаніе удерживаться съ вашей стороны, я обѣщаю вамъ удерживаться съ своей. Мы самая несчастная чета, изъ которой исторгнуты, по различнымъ причинамъ, всѣ чувства, дающія супружеское счастіе, или, по-крайней-мѣрѣ, оправдывающія супружество; но со-временемъ можетъ зародиться между нами нѣкоторое дружество, или нѣкоторое приспособленіе другъ къ другу. Я постараюсь надѣяться этого, если вы попытаетесь сдѣлать то же; буду смотрѣть съ надеждою на лучшее и счастливѣйшее употребленіе своихъ зрѣлыхъ лѣтъ, чѣмъ то, какое сдѣлала изъ своей юности и лучшей поры жизни!
Все это проговорила она тихимъ и яснымъ голосомъ, который не возвышался и не понижался ни раза; кончивъ, она опустила руку, которою удерживала грудь и принуждала себя къ безстрашію и наружному спокойствію: руку, но не взоры, которые такъ пристально наблюдали его лицо!!
-- Сударыня, сказалъ мистеръ Домби, съ крайнею степенью достоинства:-- я не могу принять никакихъ предложеній такого необыкновеннаго свойства.!
Она все смотрѣла на него безъ малѣйшаго измѣненія въ лицѣ.
-- Я не могу, продолжалъ онъ, вставая: -- согласиться пересуживать или подвергать переговорамъ съ вами, мистриссѣ Домби, предмета, О которомъ вамъ уже извѣстны мои мысли и ожиданія. Я объявилъ свой ultimatum, сударыня, и мнѣ осталось только просить васъ обратить на него самое серьёзное вниманіе.
Надобно было видѣть, какъ лицо ея вдругъ приняло свое прежнее выраженіе, только съ усилившеюся энергіей; какъ эти глаза опустились, будто переставъ смотрѣть на какой-нибудь низкій и противный предметъ; какъ вдругъ озарилось это надменное чело, какъ презрѣніе, гнѣвъ, негодованіе и отвращеніе пробились наружу, а блѣдная тѣнь мольбы исчезла, будто легкій наръ! Ему оставалось только смотрѣть на это, и смотрѣть къ своему уничиженію.
-- Ступайте, сударь! сказала она, указавъ повелительнымъ жестомъ на дверь.-- Нашъ первый и послѣдній откровенный разговоръ кончился. Ничто не можетъ раздѣлить насъ больше того, какъ мы будемъ раздѣлены съ этихъ поръ.
-- Я пойду своимъ путемъ, сударыня, возразилъ мистеръ Домби: -- и будьте увѣрены, ничто не совратитъ меня съ него.
Она молча обернулась къ нему спиною и сѣла передъ зеркаломъ.