-- Алиса! сказала старуха, держа дочь за рукавъ: -- красавица моя, Алиса, не-уже-ли ты дашь ему такъ проѣхать, когда можешь выжать изъ него деньги? Худо, худо!
-- Я говорила тебѣ, что не хочу его денегъ. Не-уже-ли ты до-сихъ-поръ мнѣ не вѣришь? Взяла ли я деньги отъ его сестры? Если я взяла бы отъ него пенни, такъ развѣ для того, чтобъ напитать ядомъ и отослать назадъ. Полно, мать, пойдемъ прочь.
-- Онъ такъ богатъ, а мы такъ бѣдны! прошептала старуха.
-- Бѣдны, потому-что не можемъ заплатить ему за зло, отвѣчала дочь.-- Пусть онъ дастъ мнѣ это богатство, я возьму его. Пойдемъ прочь. Что пользы смотрѣть на его лошадь? Пойдемъ, мать!
Въ это время старуха увидѣла Роба-Точильщика, который шелъ по улицѣ, ведя лошадь. Она стала внимательно его разсматривать, какъ-будто не вѣря глазамъ, потомъ радостно взглянула на дочь и, вышедъ изъ-подъ воротъ, когда Робъ проходилъ мимо, схватила его за плечо.
-- Гдѣ это пропадалъ до-сихъ-поръ мой ненаглядный Робъ? сказала старуха.
Ненагляднаго Роба до того озадачила эта встрѣча, что у него изъ глазъ выступили слезы.
-- Не-уже-ли вы не можете оставить въ покоѣ бѣдняка, мистриссъ Броунъ, жалобно пропищалъ Точильщикъ: -- когда у него есть и хорошее мѣсто и добрая слава? Зачѣмъ вы вредите мнѣ, разговаривая со мною на улицѣ, когда я веду господскую лошадь на конюшню, лошадь, которую бы вы давно продали?.. Я думалъ, что вы давно умерли!
-- Вотъ, какъ онъ говоритъ со мною! вскричала старуха, обращаясь къ дочери:-- а я знала его нѣсколько недѣль и мѣсяцевъ и не разъ выручала его отъ птицелововъ.
-- Оставьте птицъ въ покоѣ, мистриссъ Броунъ, сказалъ Робъ съ мучительнымъ страхомъ:-- съ ними хуже встрѣчаться, чѣмъ со львами. Ну, какъ ваше здоровье, и что вамъ отъ меня нужно?