-- Нѣтъ! я не встану, не уйду, не произнесу ни одного слова, хотя бы горѣла комната, повторила Эдиѳь.
-- Очень-натурально, мистриссъ Домби, что вамъ непріятно видѣть слушателей этихъ печальныхъ истицъ; хоть я и не понимаю, почему при другихъ онѣ должны имѣть большую силу, чѣмъ при мнѣ. Очень-натурально, что вы ни при комъ не хотѣли бъ слышать, что у васъ упрямый характеръ, который вы не можете скоро исправить, но который вы должны исправить, мистриссъ Домби. Я замѣчалъ въ васъ этотъ недостатокъ еще до нашей женитьбы, видя ваше обращеніе съ вашею покойною матушкою. Исправить все это зависитъ отъ васъ-самихъ. Начавъ этотъ разговоръ, я очень-хорошо помнилъ, что моя дочь здѣсь; надѣюсь, что завтра вы не забудете, что есть посторонніе, и изъ приличія пріймете гостей какъ должно.
-- Итакъ, для васъ не довольно знать, что происходило между нами; недовольно, что этотъ человѣкъ, сказала Эдиѳь, указывая на Каркера, сидѣвшаго съ опущенными глазами: -- что этотъ человѣкъ напоминаетъ вамъ нанесенное мнѣ оскорбленіе; недовольно, что вы можете смотрѣть на нее, прибавила она, обращаясь къ Флоренсѣ:-- радуясь тому, что вы сдѣлали, радуясь моей мукѣ; недовольно, что этотъ день памятенъ мнѣ по борьбѣ, въ которой я желала бы умереть! Вы прибавляете ко всему этому довершающую низость, дѣлая ее свидѣтельницею того униженія, до котораго я упала; а между-тѣмъ вы знаете, что я жертвовала собою для нея, я готова была бы, еслибъ могла, совершенно покориться вашей волѣ и быть вашею покорнѣйшею рабою!
Эти слова оскорбили величіе мистера Домби. Они только сильнѣе прежняго пробудили въ немъ старое чувство. Опять пренебреженное имъ дитя, въ эту трудную минуту его жизни, привязало къ себѣ даже эту непокорную женщину, и было такъ могущественно, когда онъ былъ такъ безсиленъ!
Онъ обратился къ Флоренсѣ и приказалъ ей выйдти изъ комнаты. Флоренса повиновалась, закрывъ лицо руками, дрожа и плача.
-- Я понимаю, сударыня, сказалъ мистеръ Домби съ торжествующимъ видомъ:-- что одинъ только духъ противорѣчія заставилъ васъ обратиться сюда съ вашею привязанностью; но этому не бывать, мистриссъ Домби, этому не бывать...
-- Тѣмъ хуже для васъ, отвѣчала Эдиѳь, не измѣняя ни лица, ни голоса.-- Да, повторила она:-- то, что дурно для меня, во сто разъ хуже для васъ. Поймите это, если вы ничего болѣе понять не можете.
Брильянты, перевитые съ ея черными волосами, ярко блестѣли и сверкали. Они не имѣли дара предсказывать, иначе почернѣли бы и потускли, какъ запятнанная честь. Каркеръ по-прежнему сидѣлъ и слушалъ, опустивъ глаза.
-- Мистриссъ Домби, такимъ поведеніемъ вы не смягчите меня и не заставите перемѣнить моего намѣренія.
-- Однимъ только этимъ я еще не измѣняю себѣ, отвѣчала Эдиѳь:-- но, еслибъ я знала, что какая бы то ни было перемѣна можетъ смягчить васъ, я, конечно, пренебрегла бы сю. Я не исполню ничего, о чемъ вы просите.