-- Я сказала, что буду говорить только съ вами. Если вы не совсѣмъ потеряли разсудокъ, то можете понять меня.
-- Я имѣю власть говорить съ вами, сударыня, гдѣ и когда хочу; а я хочу говорить здѣсь и сію же минуту.
Она встала и хотѣла выйдти изъ комнаты, но потомъ сѣла опять и спокойно сказала:
-- Говорите!
-- Во-первыхъ, я долженъ замѣтить вамъ, что этотъ угрожающій видъ совсѣмъ-неприличенъ, сказалъ мистеръ Домби.
Эдиѳь засмѣялась. Брильянты закачались и задрожали въ ея волосахъ. Говорятъ, что были драгоцѣнные камни, которые тускнѣли, когда ихъ владѣтелю угрожала опасность. Обладая такими качествами, ея брильянты потускли бы теперь, какъ свинецъ. Каркеръ слушалъ, опустивъ глаза.
-- Что касается до моей дочери, продолжалъ мистеръ Домби: -- то ей не безполезно будетъ знать, какого поведенія относительно меня она должна остерегаться; теперь вы можете служить для нея лучшимъ примѣромъ, и я надѣюсь, что она имъ воспользуется.
-- Теперь я не остановлю васъ и не встану, хотя бы горѣла комната, сказала Эдиѳь, не измѣняя ни взгляда, ни голоса.
Мистеръ Домби наклонилъ голову въ знакъ насмѣшливаго вниманія, и продолжалъ свою рѣчь. Но въ ней уже не было прежней увѣренности. Безпокойство Эдиѳи о Флоренсѣ, ея равнодушіе къ нему и къ его замѣчаніямъ, мучили и раздражали его, какъ смертельная рана.
-- Мистриссъ Домби, сказалъ онъ:-- моей дочери не безполезно будетъ знать, какъ неумѣстенъ и нестерпимъ капризный характеръ, особенно въ людяхъ, которые обязаны другимъ своимъ удовлетвореннымъ самолюбіемъ и выгодами. Мнѣ кажется, что и то и другое сопряжено съ мѣстомъ, которое вы здѣсь занимаете.