-- Знаете, капитанъ, я худѣю. Боргесъ и Комп. уже уменьшили мою мѣрку. Впрочемъ, я очень-радъ этому. Я животное, даромъ топчущее землю, капитанъ Джилльсъ.
Чѣмъ плачевнѣе говорилъ мистеръ Тутсъ, тѣмъ сильнѣе тяготила капитана его тайна, тѣмъ пристальнѣе онъ смотрѣлъ на него. Желая поскорѣе отдѣлаться отъ Тутса, капитанъ находился въ самомъ странномъ и стѣсненномъ положеніи.
-- Вотъ въ чемъ дѣло, капитанъ Джилльсъ, сказалъ мистеръ Тутсъ.-- Идя по этой улицѣ, я, сказать правду, шелъ къ вамъ завтракать. Что касается до сна, то вы знаете, что я ныньче никогда не сплю. Я похожъ на ночнаго сторожа, съ тою разницею, что мнѣ ничего не платятъ, а у него ничего нѣтъ на душѣ.
-- Продолжай, братецъ, сказалъ капитанъ.
-- Правда ваша, капитанъ Джилльсъ, совершенно правда. Идя по этой улицѣ, съ часъ тому назадъ, и найдя дверь запертою...
-- Какъ! ты здѣсь дожидался?..
-- Нѣтъ, капитанъ Джилльсъ, я не остановился ни на минуту, я думалъ, что васъ нѣтъ дома. Но мнѣ говорили... Кстати, капитанъ Джилльсъ, вѣдь вы не держите собаки?
Капитанъ отрицательно покачалъ головою.
-- Ну, я такъ и сказалъ, продолжалъ Тутсъ.-- Я зналъ, что вы не держите. Есть собака, капитанъ Джилльсъ, напоминающая... но извините, вы запретили мнѣ говорить объ этомъ.
Капитанъ сильнѣе прежняго выпучилъ глаза на Тутса, и потъ снова выступилъ у него на лбу при мысли, что Діогенъ можетъ вздумать спуститься внизъ и замѣнить третье лицо въ гостиной.