-- Да, Валтеръ. Даже тогда я разрушала ваши надежды и будущность. Тогда я боялась думать это, но теперь совершенно убѣждена. Если тогда, изъ великодушія, вы скрыли отъ меня эту мысль, то теперь напрасно стараетесь скрывать ее съ тѣмъ же великодушіемъ. Благодарю васъ за это, Валтеръ, истинно и глубоко благодарю. Вы слишкомъ-много перенесли за невинную причину всѣхъ вашихъ бѣдствій и огорченіи. Вамъ невозможно совершенно забыть, что этою причиною была я, и намъ нельзя уже быть братомъ и сестрою. По не думайте, любезный Валтеръ, что я стану упрекать васъ. И должна была это знать, но въ радости позабыла. Мнѣ остается только надѣяться, что вы не будете досадовать на меня, когда это чувство не будетъ для меня уже тайною, и я прошу васъ, Валтеръ, именемъ бѣднаго ребенка, который когда-то былъ вашею сестрою, не принуждать себя и для меня не бороться съ самимъ-собою!
Во все это время, Валтеръ смотрѣлъ на нее съ удивленіемъ, котораго ничѣмъ передать невозможно. Наконецъ, онъ схватилъ ея руку и сжалъ въ своихъ рукахъ.
-- О, миссъ Домби! сказалъ онъ; -- возможно ли, что между-тѣмъ, какъ я столько страдалъ, въ борьбѣ съ своими обязанностями и долгомъ въ-отношеніи къ вамъ, я заставлялъ страдать васъ самихъ. Никогда, клянусь вамъ, я не думалъ о васъ иначе, какъ объ единственной, свѣтлой мечтѣ моего дѣтства и юности. Никогда не сочту я иначе, какъ священною, вашу связь съ моею жизнію, и никогда ея не забуду. Видѣть тотъ же взглядъ и слышать тѣ же слова, которыя вы говорили мнѣ въ вечеръ нашей разлуки, было бы для меня величайшимъ счастіемъ.
-- Валтеръ, сказала Флоренса, смотря на него пристально и измѣняясь въ лицѣ: -- какому долгу и какомъ обязанностямъ, въ-отношеніи ко мнѣ, вы всѣмъ жертвовали?
-- Долгу уваженія, тихо отвѣчалъ Валтеръ.
Краска исчезла съ ея лица, и она робко и задумчиво отняла свою руку, продолжая смотрѣть на него пристально.
-- Я не имѣю правъ брата, сказалъ Валтеръ.-- Я оставилъ васъ ребенкомъ, и нахожу женщиною.
Румянецъ разлился по лицу ея. Она жестомъ показала ему, чтобъ онъ не говорилъ болѣе, и закрыла лицо руками.
Оба они молчали; Флоренса плакала.
-- Я обязанъ уважать ваше чистое, доброе и довѣрчивое сердце, чего бы это ни стоило моему собственному сердцу...