Флоренса не переставала плакать.
-- Еслибъ вы были счастливы, продолжалъ Валтеръ:-- окружены добрыми и благородными друзьями и всѣмъ, что дѣлаетъ жизнь прекрасною, и тогда, въ намять прошедшаго, назвали бы меня братомъ, я бы отозвался на это имя изъ моего отдаленнаго убѣжища; но теперь, и здѣсь...
-- О, благодарю, благодарю васъ, Валтеръ! Простите, что я васъ обидѣла. Мнѣ не у кого спросить совѣта. Я совершенно одна.
-- Флоренса! сказалъ Валтеръ: -- я поторопился высказать то, чего за нѣсколько минутъ ни за что не думалъ высказывать. Еслибъ я, имѣлъ состояніе, еслибъ я имѣлъ средства или надежду дать вамъ мѣсто въ свѣтѣ, близкое къ тому, которое вы занимали, то я сказалъ бы вамъ, что есть имя, которое вы могли бы дать мнѣ для того, чтобъ я могъ любить и защищать васъ. Это право казалось бы мнѣ столь высокимъ и драгоцѣннымъ, что ему я посвятилъ бы всю жизнь мою.
Голова ея была склонена по прежнему, слезы продолжали падать, и грудь волновалась отъ рыданій.
-- Милая Флоренса! Я мысленно называлъ васъ этимъ именемъ, не понимая, какъ это было дерзко и безразсудно. Дайте мни въ послѣдній разъ такъ назвать васъ, и позабудьте о томъ, что я говорилъ.
Флоренса подняла голову. Тихая радость сіяла въ глазахъ ея; свѣтлая улыбка проглядывала сквозь слезы, и голосъ дрожалъ, когда она говорила:
-- Нѣтъ, Валтеръ, я этого не позабуду, ни за что въ свѣтѣ не позабуду, Вы очень... очень бѣдны?
-- Я морякъ, отвѣчалъ Валтеръ.-- Чтобъ жить, я плаваю но морю.
-- Вы скоро опять уѣзжаете, Валтеръ?