-- Ты говоришь мнѣ, старуха, сказалъ онъ, когда сгорбленная фигура мистриссъ Броунъ возвратилась назадъ, кивая головою и бормоча про себя:-- что мы будемъ еще кого-то ждать.
-- ДА, сказала старуха, смотря ему въ лицо и качая головою.
-- И отъ него получимъ извѣстіе, которое можетъ быть для меня полезнымъ?
-- Да, отвѣчала старуха, опять кивнувъ головою,
-- Этотъ человѣкъ не знакомъ мнѣ?
-- Штъ! сказала старуха съ ѣдкимъ смѣхомъ.-- Не все ли равно! Ну, ну, нѣтъ, не совсѣмъ незнакомъ вашей милости. Но онъ васъ не увидитъ. Онъ бы испугался васъ и не сталъ бы говорить. Станьте за дверью и судите сами. Мы не просимъ, чтобъ намъ вѣрили... Какъ ваша милость недовѣрчиво смотритъ на комнату, которая за дверью! О, какъ вы, богатые господа, подозрительны! Взгляните же на нее.
Ея проницательный взглядъ открылъ на его лицъ невольное выраженіе того чувства, которое не могло быть неосновательнымъ въ подобныхъ обстоятельствахъ. Она взяла свѣчу и пошла къ дверямъ. Мистеръ Домби заглянулъ въ нихъ, удостовѣрился, что за ними была пустая, бѣдная комната, и сдѣлалъ знакъ старухѣ поставить свѣчу на мѣсто.
-- Скоро ли, спросилъ онъ:-- пріидетъ этотъ человѣкъ?
-- Скоро, отвѣчала она.-- Не угодно ли вашей милости посидѣть нѣсколько минутъ?
Онъ не отвѣчалъ, но съ нерѣшительнымъ видомъ сталъ ходить по комнатѣ, какъ-будто не зная, остаться, или уйдти, какъ-будто ссорясь самъ съ собою за то, что очутился въ такомъ мѣстѣ. Но скоро походка его сдѣлалась тяжеле и медленнѣе, лицо серьёзнѣе и задумчивѣе, какъ-будто цѣль, для которой онъ пришелъ сюда, снова овладѣла его мыслями.