-- Куда они уѣхали въ ту ночь, Робъ? Какъ они уѣхали? Гдѣ ты се видѣлъ? Смѣялась ли она? Плакала ли? Разскажи мнѣ все, кричала старая вѣдьма, держа его еще крѣпче и разсматривая каждую черту его лица своими тусклыми глазами.-- Ну, начинай! я хочу, чтобъ ты мнѣ все разсказалъ. Ну, Робъ! Мы съ тобою умѣемъ хранить тайны. Намъ это не въ первый разъ приходится. Куда они прежде всего поѣхали, Робъ?
Несчастный Точильщикъ тяжело вздохнулъ и остановился.
-- Ты нѣмъ? гнѣвно спросила старуха.
-- Боже мой, мистриссъ Броунъ, я не нѣмъ! Вы думаете, что я скоръ какъ молнія. Я бы желалъ быть молніей, ворчалъ ошеломленный Точильщикъ:-- чтобъ передать кому-нибудь ударъ, отъ котораго бы не опомнились.
-- Что ты говоришь? спросила старуха съ усмѣшкою.
-- Желаю вамъ счастія, мистриссъ Броунъ, отвѣчалъ хитрый Робъ, ища утѣшенія въ стаканѣ.-- Вы спрашиваете, куда они прежде всего поѣхали... то-есть, онъ и она?
-- Да! подхватила старуха съ живостью:-- оба они?
-- Они никуда не поѣхали... вмѣстѣ, отвѣчалъ Робъ.
Старуха посмотрѣла на него, какъ-будто дѣлая надъ собою усиліе, чтобъ снова не схватить его за горло и за голову; но ее удержала какая-то таинственность въ его лицѣ.
-- Въ томъ-то и штука, неохотно пробормоталъ Точильщикъ: -- что никто не видѣлъ, какъ они уѣхали, и не можетъ сказать, какъ они уѣхали. Они поѣхали въ разныя стороны, говорю вамъ, мистриссъ Броунъ.