-- Эге-ге! Чтобъ встрѣтиться въ назначенномъ мѣстѣ? прошептала старуха, нѣсколько минутъ не сводя глазъ съ его лица.
-- Да; еслибъ они уѣхали не за тѣмъ, чтобъ гдѣ-нибудь встрѣтиться, то могли бы остаться дома; не правда ли, мистриссъ Броунъ? съ неохотою спросилъ Точильщикъ*
-- Ну, Робъ, ну! сказала старуха, крѣпче сжимая его руку, какъ-будто боясь, чтобъ онъ не ускользнулъ.
-- Какъ? развѣ мы ужь не довольно поговорили, мистриссъ Броунъ? отвѣчалъ Точильщикъ, который отъ вина и пытки сдѣлался такъ слезливъ, что почти при каждомъ вопросѣ теръ рукавомъ то одинъ, то другой глазъ и бормоталъ безполезныя возраженія.-- Вы спрашиваете, смѣялась ли она въ тотъ вечеръ? Спрашивали ли вы, смѣялась ли она, мистриссъ Броунъ?
-- Или плакала? прибавила старуха, дѣлая утвердительный знакъ.
-- Ни то, ни другое. Она была такъ же спокойна, когда ѣхала со мною... О, я вижу, вы хотите все вывѣдать отъ меня, мистриссъ Броунъ. Но дайте мнѣ клятву, что никому этого не скажете.
Это мистриссъ Броунъ сдѣлала весьма-охотно, не имѣя другихъ намѣреніи, какъ только дать своему скрытому гостю услышать, что ему было нужно.
-- Она была такъ же спокойна, какъ картина, когда поѣхала со мною въ Соутемптонъ. Поутру она была точно такая же, мистриссъ Броунъ. И когда она уѣхала на пароходѣ, до разсвѣта, одна -- выдавая меня за слугу, проводившаго ее до мѣста -- она была такъ же спокойна. Теперь довольны ли вы, мистриссъ Броунъ?
-- Нѣтъ, Робъ. Не совсѣмъ еще, отвѣчала мистриссъ Броунъ рѣшительнымъ тономъ.
-- Вотъ женщина! вскричалъ несчастный Робъ, въ полномъ сознаніи своей беззащитности.-- Что вы еще хотите знать, мистриссъ Броунъ?