Сестра иногда печально думала, что еслибъ она осталась при немъ его спутницею и другомъ, какъ прежде, можетъ-быть, онъ не совершилъ бы своего проступка. Но эта же мысль, представляясь виновному и раскаявшемуся брату, какъ это иногда случалось, поражала его сердце острымъ, укоризненнымъ прикосновеніемъ, которое было для него невыносимо. Никогда мысль объ осужденіи своего жестокаго брата не проходила ему на умъ. Новое обвиненіе себя-самого, новое сокрушеніе о своемъ собственномъ униженіи, были единственными его размышленіями.
Въ тотъ самый день, котораго вечеръ описали мы въ предъидущей главъ, въ то самое время, когда домашніе мистера Домби были заняты побѣгомъ его жены, окно комнаты, въ которой братъ и сестра сидѣли за своимъ раннимъ завтракомъ, закрылось неожиданной тѣнью человѣка, подходившаго къ дверямъ: этотъ человѣкъ былъ Перчъ.
-- Я вышелъ изъ дома рано, сказалъ мистеръ Перчъ, самоувѣренно заглядывая въ комнату и вытирая о коверъ башмаки, на которыхъ не было грязи:-- исполняя порученіе, данное мнѣ вчера вечеромъ. Оно состояло въ томъ, чтобъ передать вамъ письмо, мистеръ Каркеръ, прежде, чѣмъ сегодня поутру вы выйдете изъ дома. Я былъ бы здѣсь уже полтора часа назадъ, сказалъ мистеръ Перчъ смиренно: -- но меня задержало здоровье мистриссъ Перчъ, которой, въ прошедшую ночь, я нѣсколько разъ думалъ., что уже лишаюсь.
-- Развѣ жена ваша такъ больна? спросила Гэрріетъ.
-- Изволите видѣть, сказалъ мистеръ Перчъ, въ первый разъ оборачиваясь, чтобъ запереть за собою дверь:-- она слишкомъ сильно принимаетъ къ сердцу то, что случилось въ нашемъ домъ, миссъ. Ея нервы такъ слабы и такъ легко разстроиваются! Конечно, вы и сами это чувствуете.
Гэрріетъ удержала вздохъ и взглянула на брата.
-- Я и самъ чувствую, по-своему, сказалъ мистеръ Перчъ, покачавъ головою.-- На меня оно производитъ странное дѣйствіе, которому повѣрить трудно. Я какъ-будто становлюсь пьянъ. Каждое утро мнѣ кажется, что наканунѣ я выпилъ больше, чѣмъ слѣдовало,
Наружность мистера Перча подтверждала слова его. Въ немъ видна была лихорадочная усталость, свидѣтельствовавшая, что онъ часто придерживался чарки и не упускалъ случая посѣщать ежедневно знакомые трактиры.
-- Поэтому, сказалъ мистеръ Перчъ, опустивъ голову и говоря почти шопотомъ:-- я могу понимать чувства тѣхъ, которые болѣе другихъ страдаютъ отъ этого непріятнаго дѣла.
Перчъ остановился, какъ-будто вызывая на откровенность, но, не видя откровенности, кашлянулъ въ руку. Видя, что это ни къ чему не ведетъ, онъ кашлянулъ въ шляпу; а замѣтивъ, что и это не имѣетъ никакихъ послѣдствій, онъ положилъ шляпу на полъ и началъ вытаскивать письмо изъ боковаго кармана.