-- Помню.
-- Помните ли, какъ я разсказывала вамъ, чѣмъ я была, и откуда пришла, больная, въ лохмотьяхъ, въ бурную погоду, въ сильный вѣтеръ?
-- Помню.
-- Помните, какъ я возвратилась къ вамъ и бросила ваши деньги въ грязь, проклиная васъ и все вашё племя. Взгляните: теперь я у вашихъ ногъ...
-- Если ты ищешь прощенія... кротко сказала Гэрріетъ.
-- Нѣтъ! вскричала Алиса, съ гордымъ и дикимъ взглядомъ.-- Я прошу, чтобъ мни вѣрили. Судите сами, заслуживаю ли я вашу довѣренность.
Стоя на колѣняхъ, она устремила глаза на огонь, освѣщавшій ея погибшую красоту и роскошные черные волосы. Перекинувъ косу черезъ плечо, она навила ее на руку и, безпрестанно терзая ее, продолжала:
-- Когда я была молода и прекрасна, мать моя, мало заботившаяся обо мнѣ, какъ о ребенкѣ, замѣтила эти достоинства и гордилась мною. Она была бѣдна, корыстолюбива и хотѣла сдѣлать изъ меня родъ собственности. Ни одной доброй матери не пришла бы такая мысль о дочери, ни одна изъ нихъ не поступила бы, какъ поступаетъ моя мать...
Смотря на огонь, она, казалось, забыла, что ее слушаютъ и, крѣпче обвивая около руки свою длинную косу, продолжала, какъ-будто сквозь сонъ:
-- Не стану разсказывать, что изъ этого вышло. Въ нашемъ состояніи это кончается не несчастнымъ замужствомъ, но только гибелью, которая досталась и мнѣ на долю.