Было почти совершенно-темно, и Гэрріетъ сидѣла у окна, печально опустивъ голову на руку. Вдругъ она подняла глаза и вскрикнула. Блѣдное лицо женщины прислонилось къ стеклу, и глаза было устремлены на Гэрріетъ.
-- Пустите меня! Я хочу говорить съ вами! вскричала Алиса.
Гэрріетъ тотчасъ узнала женщину съ длинными черными волосами, которую она приняла у себя въ сырую и холодную ночь. Помня ея грубый поступокъ, она въ испугѣ и нерѣшимости отошла отъ окна.
-- Пустите меня! Дайте мнѣ сказать одно слово! Я буду благодарна, тиха, покорна -- все, что хотите...
Настойчивость въ просьбѣ, отчаяніе, написанное на лицѣ, дрожащій голосъ и руки, поднятыя съ мольбою, тронули Гэрріетъ. Она отворила дверь.
-- Могу ли я войдти, или буду говорить здѣсь? спросила женщина, схватывая ее за руку.
-- Что тебѣ нужно? Что ты хочешь сказать?
-- Я должна сказать вамъ нѣсколько словъ, или никогда болѣе не скажу ихъ. Мнѣ и теперь уже хочется уйдти, какъ-будто невидимая рука отталкиваетъ меня отъ вашей двери. Позвольте мнѣ войдти, если вы можете мнѣ вѣрить!
Онѣ вошли въ маленькую кухню, гдѣ незадолго передъ тѣмъ несчастная сушила свое платье.
-- Сядьте здѣсь, сказала Алиса, становясь на колѣни возлѣ Гэрріетъ:-- и взгляните на меня. Помните ли вы меня?