-- Еще одно слово, сэръ, сказала Гэрріетъ: -- въ этомъ нѣтъ опасности?
-- Какой опасности?
-- Для кредита дома.
-- Я не могу не сказать вамъ истины. Для кредита нѣтъ никакой опасности. Могутъ встрѣтиться большія или меньшія затрудненія, но опасность можетъ быть только въ томъ случаѣ, когда глава дома не остановитъ предпріятій, превышающихъ его силы.
-- Но можетъ ли это случиться? спросила Гэрріетъ.
-- Я буду съ вами откровененъ. Мистеръ Домби не допускаетъ къ себѣ никого, и теперь онъ не въ состояніи слышать никакихъ доводовъ. Но онъ сильно встревоженъ, и дѣло можетъ кончиться благополучно. Теперь вы знаете все, и дурное и хорошее. Довольно! Доброй ночи.
Мистеръ Морфинъ поцаловалъ ея руку и, подойдя къ дверямъ, гдѣ ожидалъ его Джонъ Каркеръ, шутливо оттолкнулъ его въ сторону, когда тотъ хотѣлъ говорить. "Мы еще успѣемъ наговориться", сказалъ онъ и поспѣшно вышелъ изъ дома.
Братъ и сестра просидѣли до разсвѣта у камина, разговаривая другъ съ другомъ. Сонъ бѣжалъ передъ новымъ міромъ, раскрывшимся передъ ними; они походили на людей, выброшенныхъ на пустынный берегъ, уже свыкшихся съ страданіями и потерявшихъ всякую мысль объ отчизнѣ, къ которымъ вдругъ явился корабль. По совершенно иная мысль также не давала имъ заснуть. Тѣнь виновнаго брата не покидала дома, гдѣ никогда не была нога его.
Ничто не могло ее выгнать оттуда. Она не исчезала съ выходомъ солнца; она была тутъ и утромъ, и въ полдень, и ночью; и ночью она обозначалась еще явственнѣе.
Джонъ Каркеръ вышелъ изъ дома для свиданія съ ихъ другомъ, и Гэрріетъ осталась одна. Она долго сидѣла въ раздумьи. Былъ мрачный, пасмурный вечеръ, еще болѣе располагавшій къ грусти. Мысль о братѣ, котораго такъ долго не видала Гэрріетъ, лежала надъ нею, принимая страшные образы. Онъ казался ей мертвымъ, умирающимъ; онъ звалъ ее, смотрѣлъ на нее угрюмо. Ея воображеніе было такъ разстроено, что съ наступленіемъ сумерекъ она боялась поднять голову и взглянуть въ темные углы комнаты, думая встрѣтить тамъ его призракъ. Иногда она была до того убѣждена, что онъ скрывается въ другой комнатѣ, что принуждала себя отъискивать слѣды его. По напрасно. Въ комнатѣ водворялся прежній мракъ, когда она изъ нея выходила, и бодрая Гэрріетъ не въ силахъ была освободиться отъ смутнаго чувства ужаса.